Первая смерть у египтян — событие проходимое: тело бальзамируют, рот отверзают, имя пишут, стол накрывают, и человек продолжается. Страшно другое — умереть второй раз, то есть перестать быть окончательно. Понимание, что именно там уничтожается, объясняет всю египетскую практику разом.

Что называют второй смертью

Формула звучит как «умереть повторно», «умереть второй раз в некрополе», и стоит она в заголовках глав: глава 44 «Книги мёртвых» — о том, чтобы не умереть вторично, рядом главы 175 и 176, где та же тема разворачивается в разговор с Атумом о конце всех вещей.

Это не прекращение сознания и не забвение в нашем смысле. Вторая смерть — отмена бытия, и описывают её конкретно, через перечень отнимаемого: отнято имя (рен) — окликать некого; отнята тень (шуит) — некому ходить; отнят ба — некому выходить и возвращаться; отнято тело или изображение — некуда возвращаться; прекращены приношения — нечем существовать. Дальше — место, где мёртвый лежит вниз головой, ест нечистое, не узнаёт своих и не слышит оклика.

Место это называют казнильней или местом уничтожения: печи и котлы, ножи и стражи с ножами. Огонь здесь не мучение на срок, а средство: сожжённого больше нет. Разница с адом принципиальна — там не наказывают, чтобы исправить или чтобы страдал, там заканчивают. Приговор суда — не срок, а прекращение; о самом заседании отдельно в статье о взвешивании сердца.

Откуда известно

Мотив ранний: уже в Текстах саркофагов Среднего царства есть речения о том, чтобы не умереть вторично, чтобы не быть перевёрнутым вниз головой, чтобы не есть нечистого. Новое царство даёт главу 44 и подробную картографию мест уничтожения в царских путеводителях по Дуату: в «Книге врат» и «Книге пещер» изображены связанные, обезглавленные, поставленные вверх ногами, горящие в котлах. Это росписи царских гробниц, не народные страшилки. Поздний период и греко-римское время доводят описания до предельной наглядности; позднему слою принадлежит и разговор о конце мира, где всё возвращается в первичные воды, — приписывать эту эсхатологию Старому царству нельзя.

Спорное место назову прямо: насколько такое представление было общим для всех египтян, неизвестно. Тексты писали жрецы и заказывали состоятельные люди.

Логика: почему стирание имени и изображения окончательно

Египетский человек существует не в себе, а в носителях: он держится на имени, изображении, теле, столе приношений и памяти живых. Всё это вещи внешние, и все они уничтожимы.

Отсюда прямое следствие. Пока стоит хоть один носитель, человека можно вернуть. Разрушена мумия — остаётся статуя; разбита статуя — остаётся рельеф; сбит рельеф — остаётся имя на стеле, и его читает вслух прохожий. Египетская заупокойная стратегия и есть размножение носителей: статуи-двойники в замурованном сердабе, ложная дверь, стела в Абидосе, надпись с просьбой к идущему мимо произнести имя.

И обратное. Уничтожить имя и изображение — значит убрать то, к чему возвращаться. Не убить, а сделать так, чтобы некому и некуда было. Стирание картуша со стены — не выражение неприязни и не порча имущества, а работа со следствиями: так поступали с теми, чьё правление отменяли — сбивали имена Хатшепсут, вырубали имя Эхнатона и его бога, уничтожали изображения впавших в опалу вельмож. Отмена бытия задним числом, а не месть. Тем же и грозят гробничные проклятия: у того, кто сотрёт имя, не будет существовать собственного.

Общий язык с чином против Апопа

Формула небытия одна и та же, куда бы её ни направляли. В храмовом чине против Апопа змея не убивают раз и навсегда: его связывают, режут, плюют на него, топчут, чертят его имя на папирусе и сжигают, а имя перед сожжением зачёркивают. Приговор произносится в настоящем времени и отрицанием: у тебя нет имени, нет ба, нет тени, нет тела, ты не существуешь.

Это и есть содержание второй смерти, только с другой стороны. Государственный чин отправляет туда врага миропорядка ежедневно; гробничная надпись грозит тем же тому, кто тронет имя; глава 44 просит не допустить этого для себя. Один язык, три употребления. Потому египтянин и боится не абстрактно: он каждый день видит, как процедуру исполняют — в храме, над фигуркой змея. Чин против Апопа разобран в рубрике отдельно и без смягчений: это государственный ритуал, а не подполье.

Русская мера против ходячего покойника — и где разница

С заложным покойником, который ходит, в русской традиции делают вещи из того же ряда: обездвиживают — осиновый кол, подрезанные жилы, гроб лицом вниз; лишают возврата — заворачивают дорогу, выносят не в дверь; отменяют счётом — сыплют мак, который он должен пересчитать и не пересчитает; в крайнем случае сжигают и развеивают. Общий принцип тот же: лишить средств возврата и разорвать счёт, а не победить в бою.

Различие важнее сходства, и подменять одно другим нельзя.

  1. Адресат. Русские меры направлены против конкретного мертвеца, который уже ходит; защищают живых — деревню, дом, скот. Египетская вторая смерть — судьба самого мёртвого, и боятся её за себя.
  2. Что уничтожается. В русской практике обездвиживают тело и рвут связь с местом; имя обычно сохраняется. В Египте бьют по имени и по изображению — по носителям личности, а не по трупу.
  3. Обратимость. Ходячего можно упокоить. Вторую смерть отменить нельзя — на то она и вторая.

Параллель годится как объяснение приёма, но не как отождествление: египтяне боялись не стать упырём, а перестать быть.

Практика: как страховались

Порядок собран из того, что делали, и переведён в сегодняшнее употребление там, где перевод возможен.

  1. Размножь носители имени. Египтянин ставил стелу там, где ходят люди, и просил прохожего произнести имя вслух. Перенос: имя в нескольких независимых местах и хотя бы один носитель — у другого человека.
  2. Обеспечь изображение, и не одно. Статуя в сердабе стояла на случай гибели мумии; это резервный носитель, о котором знает кто-то ещё.
  3. Закрепи стол. Приношения делают мёртвого существующим изо дня в день. Договор с живыми о кормлении разобран отдельно, годовой круг — тоже.
  4. Возьми формулу главы 44 в работу. Читают при жизни, не после. Место — где стоит твоё имя; время — новолуние.
  5. Не трогай чужих имён. Правило практическое: стирание чужого имени — деяние, за которое в самой системе обещана та же участь.

Рабочее переложение формулы:

Я не умру вторично в этом краю.
Имя моё стоит и записано, и его читают вслух.
Изображение моё цело, и лицо его открыто.
Тень моя при мне, ба мой выходит и возвращается.
Стол мой накрыт, и хлеб на нём не переводится.
Я не буду перевёрнут вниз головой,
я не буду есть нечистого и пить негодного,
я не войду в место казни и не встану перед печью,
ножи не будут занесены надо мною,
и огонь не тронет имени моего.
Кто сотрёт его — сотрёт своё, а моё останется.
Я тот, кто есть. Голос мой прав. Так есть.

Признаки и сбои

Тема поднимает не страх смерти, а страх исчезновения; второй переносится тяжелее. Признак, что чин пошёл верно: тревога сдвигается с ухода на сохранность связей и записей, и появляются понятные дела — привести в порядок имена, доделать невыполненное для умерших.