Атаван в драконианских текстах — звериная или чудовищная форма, в которой сила показывает себя работающему. Печать — знак, через который эта форма закрепляется и вызывается снова. Разбираем, откуда взяты оба понятия, чем печать из книги отличается от полученной самому, по каким признакам отличают отклик от собственной фантазии и что делают, когда знак перестаёт слушаться.

Разнобой в самом слове

В английском корпусе стоит atavism и atavistic resurgence — «атавизм», «атавистическое воскрешение». В русских текстах написание расходится: атавизм, атавистическая форма, атаван. Последнее — след транслитерации, а не отдельное понятие. Если попадается текст, где атаван и атавизм разводятся как разные вещи, это построение конкретного автора.

Смысл термина: сила показывает себя не в человеческом облике, а в зверином или откровенно нечеловеческом — змея, дракон, паук, безглазая голова. Корпус объясняет это тем, что образ поднимается из слоёв ниже личности и ниже человеческого вообще, и оттуда же берёт форму.

Откуда взято: Спейр, 1913, и Грант

Ни атавизм, ни техника печатей не месопотамские и не египетские. Обе конструкции принадлежат Остину Османа Спейру и его «Книге наслаждения», вышедшей в 1913 году. У Спейра три вещи, разошедшиеся потом по всей западной магии: сигил из фразы желания; «мёртвая поза» как способ выключить волевое усилие; желание, которое уходит вглубь и возвращается в зверином виде.

Кеннет Грант знал Спейра лично, издал о нём отдельную книгу в 1970-х и втянул атавизм в тифонианскую систему, где тот сросся с туннелями Сета и клипотическими стражами. Из Гранта это перешло в «Dragon Rouge» Томаса Карлссона и дальше — в корпус Асенат Мейсон и близких к ней авторов. Слой такой: 1913 — Спейр; 1970-е — Грант; 1989 и позже — орденская переработка; 2000-е — драконианские ритуальники. Древности здесь нет ни на одном шаге, и в честных текстах корпуса это сказано прямо.

Печать книжная, собранная и полученная

Корпус пользуется словом «печать» в трёх значениях сразу, и от смешения этих значений ломается работа.

Атаван относится ко второму и третьему типу: форма является, знак её фиксирует.

Работа с книжной печатью: порядок

  1. Место и время. Тёмная комната, одна свеча позади себя. Ночная работа предписана не из романтики: цель — сузить поле зрения.
  2. Носитель. Знак перечерчивается от руки. Печатная копия считается неполноценной: перечерчивание и есть первая половина работы, потому что рука ведёт внимание по линии.
  3. Открытие. Обход круга, дыхание, имя той силы, под которой работаешь. Драконианские ордена ставят сюда не изгоняющий, а призывающий чин — об устройстве круга речь в статье о ступенях инициации.
  4. Называние. Имя произносится вслух, вибрацией, долго — от нескольких минут до получаса. Счёт повторений держат по узлам, чтобы не считать в уме.
  5. Всматривание. Взгляд держат на знаке, пока линии не начинают дрожать и отделяться от листа. Это физиология зрения, и корпус её не отрицает — он считает её воротами, а не результатом.
  6. Приём формы и запись. Пришедший образ не отгоняют и не правят. Сразу после сессии — дневник: время, длительность, что звучало, что видел, чем закончилось. Без дневника дальнейшая проверка невозможна.

Как получают личную печать

Порядок тот же до пятого шага. Дальше вместо всматривания — рука: карандаш держат свободно и позволяют линии идти. Через несколько минут на листе путаница, из которой вычленяют повторяющиеся элементы и переносят на второй лист осознанно. Фигуру сверяют с книжной печатью той же силы: совпадение отдельных элементов корпус считает подтверждением, полное совпадение — поводом заподозрить память, а не отклик.

Знак закрепляют: перечерчивают набело, окуривают смолой дракона, называют над ним имя и задачу, кладут под подушку на первую ночь. Дальше он либо отзывается на взгляд и удерживает состояние, либо остаётся мёртвым рисунком.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Тебя зову по имени, что записано в книге и не мною придумано.
Не в лицо человеческое зову — в ту форму, в которой ты ходишь.
Дай знак, чтобы рука моя вела его без спора,
и чтобы линия его была твоя, а не моего хотения.
Кто придёт не по имени — не будет принят и не оставит следа.
Что дано — то беру, что не дано — не выманиваю.
Уходи к своему, и знак твой пусть спит до следующего зова.

Признаки отклика и как их отличают от фантазии

Корпус даёт три рабочих различия, и они полезнее любых уверений. Придуманный образ льстит — пришедший чаще неприятен и не совпадает с картинкой из книги. Один и тот же элемент возвращается в нескольких независимых сессиях и в снах, при том что ты его не держал в голове. Есть телесная составляющая: холод по хребту, тяжесть в затылке, чужой вес в комнате.

Против всего этого работает апофения — способность видеть узор там, где его нет. Она усиливается недосыпом, постом и одиночеством, то есть ровно тем, чем эта работа сопровождается. Единственная защита — датированная запись до события, а не после.

Как закрывают работу и как гасят печать

Половина ремесла — выход, и в драконианской практике его пропускают чаще всего.

  1. Отпуск. Сила отпускается вслух, без благодарностей и без торга: пришедшее названо, работа объявлена законченной.
  2. Закрытие. Круг снимается в обратном порядке, свет включается, окна открываются.
  3. Возврат в тело. Плотная солёная еда, вода, двадцать минут нагрузки или любое дело, требующее рук.
  4. Уборка знака. Печать заворачивают в ткань и убирают. Она не висит на стене: постоянный контакт глаз — это постоянно открытая работа.
  5. Гашение. Чтобы выключить знак совсем, его перечёркивают одной чертой, называют отпуск вслух и сжигают, а пепел выбрасывают вне дома. Заряженный знак считается открытым каналом, пока его не закрыли.

Признаки, что работа не закрыта: образ лезет в поле зрения днём и на границе сна; тянет перерисовывать знак вне сессий; имя звучит в голове само; сон не устанавливается больше трёх ночей подряд; ощущение чужого взгляда не уходит после закрытия. При любом из них практику останавливают не меньше чем на две недели, знак убирают, режим сна и еды восстанавливают. То же правило действует в работе с туннелями.

Куда это бьёт

Работа с атаванами стоит на растормаживании образного слоя и на длительной сенсорной монотонии. Она даёт то, ради чего делается: доступ к материалу, который обычно не поднимается, — и она же снимает опоры, по которым человек отличает пришедшее извне от собственного. Здоровому это стоит нескольких трудных недель. Людям с психотическими расстройствами и с биполярным расстройством такая работа противопоказана прямо: растормаживание образов и намеренная бессонница — известные провокаторы эпизода, и никакая ступень в ордене этого не отменяет. Менять схему психиатрических препаратов ради практики нельзя — это отдельный и вполне реальный способ сорваться.