В каждой крестьянской избе, по вере славян, жил невидимый сосед — Домовой, дух дома и его незримый хозяин. Его не причисляли к богам, но почитали едва ли не каждодневно, ибо от него зависели мир и достаток семьи. Домовой ближе всех духов к человеку: он живёт под одной крышей, ест от того же хлеба, бережёт скотину и детей, а при беде первым подаёт знак. В нём отразилась глубокая мысль предков о том, что дом — не просто стены, а живое существо со своей душой и волей. Образ этот дожил почти до наших дней и известен нам по обильным быличкам и обрядам куда лучше, чем многие старшие божества.

Кто такой домовой

Облик Домового скрыт от глаз — редко кому он показывался. Те, кто будто бы видел его, описывали маленького старичка, обросшего шерстью, с добрыми или хитрыми глазами, иногда похожего на самого хозяина дома или на покойного деда-основателя рода. И в этом сходстве — ключ к его природе: многие исследователи видят в Домовом образ обожествлённого предка, родоначальника, который и после смерти продолжает беречь свой двор. Жил он за печью, под порогом, в подполье или на чердаке — в тёплых, скрытых от чужого глаза местах.

Домовой невидим, но слышим: ночами он шуршит, постукивает, вздыхает, иногда наваливается на спящего, давит на грудь — и тогда, очнувшись, человек спрашивал его «к добру или к худу?», ожидая знака о грядущем.

Хозяин и заступник

Добрый Домовой — это достаток и покой в доме. Он холит скотину, особенно ту масть, что ему по нраву, заплетает гривы лошадям, следит за порядком, предупреждает о пожаре и воровстве. Если хозяева живут ладно, трудятся честно и чтут невидимого соседа, он отплачивает заботой: бережёт добро, отгоняет беду, а ночью может разбудить, почуяв огонь или чужого.

Но прогневанный Домовой становится несносен: гремит посудой, путает и мучает скотину, не масть которой ему противна, до изнеможения гоняет лошадей, не даёт спать, бьёт горшки. Чтобы жить с ним в ладу, его кормили — оставляли на ночь горбушку хлеба, кашу, молоко в укромном уголке, говорили с ним почтительно, называли ласково: «хозяин», «дедушка», «доброхот».

Переезд и смена жилья

Особенно бережно относились к Домовому при переезде в новый дом. Бросить старого хозяина было нельзя — это сулило беду и пустоту в новом жилище. Поэтому его звали с собой: открывали подпол или горшок, приглашали ласковыми словами — «Дедушка-домовой, пойдём с нами в новый дом», — и переносили в новое жильё на лопате, в горшке с углями из старой печи, на венике или в лапте. Огонь из старой печи, перенесённый в новую, был как бы переселением самой души дома.

Въезжая в новую избу, первым делом пускали туда кошку или петуха, а уж потом входили сами, чтобы возможная опасность пала не на хозяина. Эти обряды показывают, как серьёзно относились к незримому хозяину: без него дом был не дом, а пустые стены.

Приметы и знаки

С Домовым связано множество примет, по которым читали будущее. Если ночью он наваливался и душил спящего — спрашивали о судьбе; гладит мягкой, тёплой ладонью — к добру, холодной и шершавой — к худу. Беспокойство Домового, его возня и стук считались предвестьем перемен: свадьбы, прибыли, а то и беды. Когда в доме всё валилось из рук, говорили, что «хозяин не в духе» и его надо задобрить.

Стоит мягко заметить, что обычаи эти разнились от деревни к деревне: где-то Домового считали душой предка, где-то — особым духом-хранителем, а кое-где у него были «родичи» — дворовой, банник, овинник, духи двора, бани и овина. Единой стройной системы фольклор не знал, и в этом его живая, пёстрая правда.

Что осталось от этого мифа

Домовой — едва ли не самый живучий образ славянской народной веры. Память о нём держится и поныне: обычай «приглашать» хозяина при переезде, оставлять ему угощение, не свистеть в доме, чтобы не прогнать достаток, первой впускать в новое жильё кошку. В самом языке живут «домовой шалит», «не к добру разгулялся». За этими привычками стоит тёплая и глубокая мысль предков: дом — живой, у него есть душа, и эта душа нередко мыслилась как продолжение рода, как пращур, что и после смерти бережёт своих. Домовой напоминает, что благополучие семьи держится на ладе, уважении и памяти о предках — и что у каждого порядочного дома есть свой незримый, ворчливый, но верный хранитель.