Главная тема батского корпуса — кража, и чаще всего кража одежды. Посетитель приходил в купальни, раздевался, шёл мыться — и, вернувшись, не находил своих вещей. Плащ, туника, перчатки, кольцо, горсть монет: у бань всегда крутились воры. Ограбленный шёл не в стражу, а к богине Сулис — и оставлял ей табличку. На этих табличках видно, как обиженный превращал свою потерю в дело, которое взыщет божество.

Почему именно одежда

Купальни были местом, идеально приспособленным для мелкой кражи. Человек оставлял вещи, уходя мыться; присмотреть за ними было некому или трудно; вор смешивался с толпой. Одежда стоила дорого — тканьё было трудоёмким, и хороший плащ представлял немалую ценность. Кольцо, деньги, обувь довершали добычу.

Отсюда обыденность жалоб Аквы Сулис: это не великие злодейства, а кражи из раздевалки. И в этой обыденности их ценность — они показывают беду рядового человека, а не героя. Табличка перечисляет украденное деловито: столько-то вещей, столько-то монет, — как опись пропажи.

Вор почти всегда неизвестен: пострадавший не видел, кто взял. Поэтому центральная трудность этих табличек — обозначить того, кого не знаешь. Решают её перебором: муж или женщина, раб или свободный, свой или чужой, — чтобы кара пала на всякого, кто причастен. Этот приём разобран отдельно, в статье о неизвестном враге; в Бате он встречается едва ли не на каждой табличке.

Формула передачи богине

Сердцевина батской таблички — приём, на котором держится весь корпус: передача украденного богине. Пострадавший переписывает похищенное на Сулис. С этого мгновения вещь — не его, а богини. И вор оказывается держателем уже не чужого человеческого добра, а храмового, божьего имущества.

Ход этот тонкий и сильный. Кража плаща у соседа — обида человеческая, дело житейское. Но удержание того, что принадлежит богине, — святотатство, посягательство на священное. Переписав украденное на Сулис, пострадавший переводит дело из плоскости частной обиды в плоскость оскорбления божества, и теперь у богини есть собственный повод взыскивать: держат её вещь.

Так пострадавший делает богиню не просто судьёй, но и потерпевшей стороной. Она карает вора не из милости к жалобщику, а за своё: за удержание её имущества. Это резко усиливает жалобу — богиня взыскивает не чужой долг, а собственный.

Чего просят для вора

Кара в батских табличках имеет свой узнаваемый набор, и она телесна.

Важно, что это лишение, а не убийство. Кара мыслится как средство принуждения к возврату: вор мучится, доколе не принесёт украденное в храм; принесёт — и его отпустят. Отсюда постоянная оговорка «пока не вернёт», отличающая молитву о возмездии от проклятия, которое связывает без условия и навсегда. Об этой разнице — в статье о самом жанре.

Как устроена такая табличка по шагам

  1. Изложи обиду. Что украдено, сколько, где — деловито, как опись пропажи.
  2. Передай украденное богине. Впиши, что похищенное отныне принадлежит Сулис, а не тебе. Это ядро формулы.
  3. Обозначь неизвестного вора перебором: муж или женщина, раб или свободный, — чтобы охватить всякого причастного.
  4. Проси взыскания. Лишить вора сна, здоровья, крови, покоя.
  5. Поставь условие «пока не вернёт». Кара длится до возврата украденного в храм.
  6. Брось табличку в источник — вручи дело богине напрямую, не пряча.

Почему богиня, а не стража

Стоит понять, почему обиженный шёл к Сулис, а не искал вора сам. Римская Британия знала право и суд, но обычному человеку они помогали плохо в таком деле. Чтобы подать иск, нужен ответчик — а вор неизвестен. Чтобы искать, нужны силы и связи, которых у рядового посетителя купален не было. Кража плаща была слишком мелкой, чтобы поднимать ради неё государство, и слишком чувствительной, чтобы махнуть рукой. Между «не поймать» и «стерпеть» и стояло святилище.

Богиня решала обе трудности разом. Ей не нужен был назван обидчик — перебор «муж или женщина, раб или свободный» отдавал ей на суд всякого причастного, и она сама разбиралась, с кого спросить. И ей не нужны были доказательства в человеческом смысле — она видела скрытое. Оттого обращение к Сулис было для ограбленного не суеверием от бессилия, а единственной доступной инстанцией, работающей там, где земной суд бессилен: против неизвестного, по мелкому делу, без свидетелей. В этом смысле святилище было народным судом по кражам, а табличка — заявлением в него.

Формула жалобы и передачи

Ниже — русское переложение по строю батских табличек: обида, передача богине, обозначение неизвестного, взыскание, условие возврата.

Своё русское переложение по строю молитв о возмездии из Бата:

>

Госпожа Сулис, хозяйка воды сей, я, такой-то, приношу тебе обиду мою.

>

Украли у меня плащ мой, и перчатки, и монеты — числом столько-то, — а кто украл, я не знаю.

>

Что украдено, то отдаю тебе: не моё оно отныне, а твоё, и держащий его держит твоё.

>

Взыщи же с того, кто взял, — муж ли, жена ли, раб ли, свободный ли, свой ли, чужой ли: не будет ему ни сна, ни крови в теле, ни покоя в дому, доколе не принесёт твоего в храм твой и не положит перед тобою.

>

А принесёт — с того часа отпусти его.

Условие «доколе не принесёт» и передача украденного богине — две опоры этого текста: они превращают частную кражу в дело самой Сулис и делают кару средством возврата, а не местью.

Что из этого следует

Таблички о краже одежды — образец того, как античный человек добивался правды там, где закон не помогал. Вор неизвестен, стражи нет, суд недоступен — и обиженный идёт к богине, переписывает на неё украденное и тем делает её взыскателем. Это не колдовство в глазах современников, а законное обращение потерпевшего к высшему судье. Оттого и открытость, и подпись, и брошенная в источник, а не спрятанная в могилу табличка. Аква Сулис показывает свинцовую табличку с непривычной стороны — как заявление о краже, а не как орудие тьмы; об этом же — статьи об устройстве корпуса Бата и о жанре молитв о возмездии.