Общий разговор о судебных проклятиях полезно закрепить разбором одного устойчивого образца — аттической судебной таблички классического времени. Афины IV–V веков до н. э. дали особенно чистый и ранний тип такого текста, и на нём удобно показать, как именно собрана судебная связь: не пересказом отдельной находки с выдуманным номером, а разбором повторяющегося строя, по которому написаны десятки этих табличек.
Что перед нами
Аттические судебные дефиксионы собраны в отдельный корпус — «Аттические таблички проклятий», изданный ещё в конце XIX века и с тех пор пополнявшийся. Это ранний слой жанра: короткие свинцовые листки, часто с одним лишь перечнем имён и глаголом связывания, без пышных воззваний и длинных рядов имён силы, которые появятся в корпусе позже. Именно скупость делает их удобными для разбора — виден костяк без поздних наслоений.
Типичная такая табличка невелика: несколько строк неровными буквами, процарапанных по мягкому свинцу. Часто она свёрнута и пробита гвоздём. Найдена в могиле или в колодце. Текст — деловой, почти протокольный, без объяснений и без обиды: связываю такого-то, и такого-то, и такого-то.
Разбор по частям
Разложим устойчивый строй на узлы.
Глагол связывания в начале. Табличка открывается действием: «связываю» (катадео). Это прямое связывание своей волей, разобранное в статье о типах формул. Ни просьбы, ни жалобы — заявление действия.
Перечень имён. За глаголом — имена: сам противник, за ним его свидетели и помощники, часто без пояснений, кто есть кто. В ранних аттических табличках это нередко просто список — голые имена, иногда с указанием ремесла или отношения, чтобы отличить однофамильцев.
Способности и органы. У многих табличек назван предмет связывания: язык, а к нему — руки, душа, дело, ум. Ранние тексты часто ограничиваются языком: для суда этого довольно. Перечень органов разрастётся в позднейших табличках, разобранных в статье о частях тела.
Привязка к тяжбе. Иногда прямо сказано, что связь нужна для суда, для дела, для разбирательства. Часто это лишь подразумевается контекстом находки и составом лиц — противник со свидетелями выдаёт судебную цель без слов.
Завершение. Ранние аттические таблички скупы на концовку: они могут обрываться на перечне, полагаясь на скручивание и гвоздь как на закрепляющее действие. Передача божеству в них есть, но не всегда развёрнута — подземный канал обеспечен самим местом закладки.
Что из этого видно
Разбор образца показывает несколько важных для всего жанра вещей.
Первое: ранний дефиксион скуп и деловит. Он ближе к протоколу, чем к заклинанию. Пышность имён силы, воксы, длинные воззвания — это позднее, во многом под влиянием египетско-греческой магии папирусов. Классическая Аттика связывает почти без украшений: имя, глагол, орган.
Второе: сила в адресе, а не в объёме. Короткая табличка с точным именем и точным «связываю язык» — полноценное проклятие. Длина и красота тексту не обязательны; обязательны верный адрес и ясное сковываемое.
Третье: жест несёт часть смысла. Там, где текст обрывается коротко, скручивание и гвоздь договаривают: связано не только слово, но и свинец. Слово и жест делят работу, и в скупых табличках жест берёт на себя больше.
Как читать такие находки
Для того, кто разбирает публикации аттических табличек, полезны несколько правил.
- Смотри на состав лиц. Противник плюс свидетели — почти верный признак судебного дела, даже если суд не назван.
- Не жди объяснений. Ранний дефиксион не говорит, за что и почему; он связывает, а не жалуется. Отсутствие обиды — норма жанра, а не пропуск.
- Учитывай место находки. Могила безвременно умершего или колодец подтверждают подземный канал; связь передавалась через них.
- Различай ранний и поздний строй. Скупость и голый перечень — ранняя Аттика; ряды имён силы и воксы — позднейшее наслоение.
- Не приписывай номеров по памяти. Аттический корпус издан и пронумерован, но конкретную табличку называют по изданию, а не по догадке; где адрес не помнишь — говори о типе, а не о номере.
Чему учит образец
Аттическая судебная табличка — эталон дефиксиона в его чистом виде: связывание речи противника и его свидетелей, оформленное скупо и точно, закреплённое свинцом, гвоздём и подземным местом. На ней видно, что дефиксион в основе своей — не пышное чародейство, а деловой акт связывания, доверенный подземной силе. Всё позднейшее богатство жанра — имена силы, аналогии, длинные перечни органов — наросло на этот костяк, разобранный в статьях о формулах и о судебных табличках. Кто понял аттический образец, понял, из чего сделан весь жанр.