В одной северной тетради спокойно уживаются «Отче наш», троичная формула, перечень демонских имён и статья о том, как отречься. Для стороннего это противоречие, для владельца — нет. Разбираться тут надо не через вопрос «во что он верил», а через вопрос «как это устроено технически»: христианская рамка в народном гримуаре выполняет работу, и работу конкретную.

Рамка не украшение

Латинские и литургические куски в северной книге стоят на трёх местах, и каждое из них функциональное.

  1. Вход. Начало операции почти всегда крестное: перекреститься, сказать во имя Отца, Сына и Духа, прочесть «Отче наш» или начало псалма. Это не благочестие переписчика, а запуск — обозначение того, что дальше идёт не бытовая речь.
  2. Перечень имён. Adonai, Elohim, Sabaoth, Tetragrammaton, Agla, имена евангелистов, имена трёх волхвов, пять ран, три гвоздя. Работает по принципу накопления: чем длиннее ряд, тем шире захват. Понимание значений при этом не требуется и обычно отсутствует.
  3. Закрепка. «Аминь» трижды, крест в конце, формула во имя Троицы. Тот же приём, что и русская закрепка со словами про ключ и замок.

Сюжеты лечебных статей — тоже евангельские: остановившийся Иордан при крещении, Христос со спутником у реки, где споткнулся конь, три святые жены на дороге. Это общеевропейский фонд, и в северных тетрадях он лежит в том же виде, что в немецких и русских.

Где рамка ломается

А теперь то, из-за чего эти книги и жгли.

Ключ ко всему разделу: инверсия — это не отмена христианского, а его использование в обратную сторону. Северная книга не строит своей отдельной религии. Она берёт готовое сильное и разворачивает вектор. Отсюда парадокс, который так раздражал пасторов: чтобы отречься по-настоящему, надо быть крещёным, ходить к причастию и знать службу. Отречение неверующего в этой системе не стоит ничего.

Отречение

Северный обряд повторяет ту же логику, что и русский, и совпадений там больше, чем расхождений.

Место. Вне освящённого: перекрёсток, берег, куда не доходит колокольный звон, баня, чердак, край поля. Или, наоборот, освящённое, взятое против правил: под алтарём, у церковной стены, на погосте ночью.

Время. Ночь на четверг, ночь под Рождество, ночь под Иванов день; в шведском «годовом ходе» — рождественская ночь с суточным постом и молчанием.

Действие. Обход против солнца положенное число раз, снятие креста, отказ от имени вслух, иногда плевок или бросок через плечо, иногда — договор, записанный собственной кровью. Мотив письменного договора в Скандинавии есть, и предания о нём привязаны к тем же школярам и пасторам, что и мотив чёрной школы.

Расчёт. Отдают не «душу вообще», а конкретное: причастие на срок, часть родни, лёгкую смерть, детей, погребение внутри ограды. Северные записи в этом месте гораздо конкретнее позднейших пересказов.

Разница с русской традицией одна, но существенная: у русских отречение чаще устное и обрядовое, у северян — часто письменное, потому что весь комплекс книжный. Тетрадь сама по себе уже документ, и договор в ней — просто ещё одна статья. Подробнее о совпадении механики — в статье о Киприанусе и русской чёрной книге.

Пастор с чёрной книгой

Фигура, в которой рамка и отречение сходятся в одном человеке. Норвежское svarteboksprest, «священник с чёрной книгой», — не насмешка, а описание: приходский пастор был единственным грамотным, держал латынь, требник, ключи от церкви и доступ к освящённым вещам. Он и лечил, и заклинал, и, по преданиям, летал. Легенды о Петтере Дассе, отправляющемся в Копенгаген и обратно за ночь, выросли на этом положении, а не на богословском конфликте.

Исландия даёт тот же тип, только жёстче: сожжённые там почти все мужчины, среди осуждённых и обвинённых есть люди церковного круга, а уликой служил найденный лист. Континентальная Швеция в это же время шла другим путём — процессы вокруг Блокуллы строились на детских показаниях о полётах на шабаш и кончились массовыми казнями в 1660–1670-х годах. Разные схемы обвинения дали разные образы колдовства: в Исландии виноват грамотей с тетрадью, в Швеции — женщина, летающая на гору.

Практика: как в этом стоять

  1. Реши, чем ты работаешь. Если формула построена на евангельском сюжете, она требует, чтобы сюжет был твой; чужая рамка держит хуже.
  2. Не смешивай направления в одной операции. Обход по солнцу и против солнца в одном обряде гасят друг друга — северные записи в этом единодушны.
  3. Отречение делают целиком или не делают. Половинчатое, «для пробы», в записях считается худшим исходом: цену берут, силы не дают.
  4. Считай, чем платишь, до того, как платишь. Северная тетрадь называет расчёт заранее, и это часть техники, а не мораль.
  5. Держи разделы врозь. Лечебные и защитные статьи с полной христианской рамкой — в основном списке; отречённые — во вложенной тетрадке. Это старый способ хранения, и он же способ не оступиться сгоряча.
  6. Отпуск обязателен в обоих режимах. Что позвал — то отпусти, чем бы ни начинал.

Отречённый чин северной книги в переложении. Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Выйду не дверьми, пойду не дорогою, обойду церковь против солнца трижды и стану спиною к порогу.
Отрекаюсь от лёгкой смерти и от места у ограды; своё погребение отдаю за своё умение.
Слышащие меня, ходящие за книгой, — идите на моё имя (называешь): служите под моей рукой, по моему слову и по моей работе.
Работы дам всякому, кто придёт; без дела никого не оставлю; чужого себе не возьму.
Держится это, пока книга при мне и пока я даю работу; отдам книгу — отпущу всех, и меня не держите.
Сказано и записано моей рукой. Аминь.

Признаки отклика и что делать, если пошло не так

Северные записи описывают отклик буднично: после отречённой ночи тяжело даётся церковь — не поётся, не стоится, тянет выйти. Считается признаком, что сделанное принято. Второй признак — резко пошедшая работа: то, что раньше не бралось, берётся сразу.

Разлад бывает такой. Первое — рвётся на обе стороны: и молитва не идёт, и работа не идёт. Толкование северных записей однозначное — сделано наполовину, обряд не завершён; либо доводят до конца, либо отменяют полностью через открытое покаяние. Второе — берётся расчёт, которого ты не называл: беда в доме, в родне, со здоровьем. Тогда возвращаются к формуле и проверяют, не сказано ли лишнего расширительно: слова «своё» и «мой дом» в отречённом чине работают буквально. Третье — приходят и требуют работы, а работы нет. Средство северное и известное: длинное невыполнимое задание — верёвка из песка, вычерпать реку, пересчитать хвою. Четвёртое — решил отыграть назад. Традиция и это описывает: открытое покаяние у своего священника, отданная в чужие руки книга, отказ от всех начатых дел разом. Дешёвым такой ход нигде не называется, и записи прямо говорят, что умение уходит вместе с расчётом.