Вредоносные статьи в северной тетради лежат отдельно — вложенной тетрадкой, в конце, иногда другой рукой и другими чернилами. Это не стыдливость переписчика, а техника хранения: раздел, который нельзя открыть случайно, держат так, чтобы он не открывался случайно. По содержанию он полон и ничем не смягчён, а цена работы в нём проговаривается тут же, рядом со статьёй, как часть инструкции.
Что там на самом деле лежит
Список устойчив по всей Скандинавии и Исландии.
- Отнять. Молоко у чужой скотины, удачу у чужого промысла, лов у соседской лодки, силу у чужого ружья, спор у чужого поля. Основной хлеб раздела: не убить, а перевести чужое себе.
- Связать. Ружьё, чтобы не било. Ноги, чтобы не ходил. Язык, чтобы не сказал на суде. Мужскую силу перед свадьбой. Скотину, чтобы не шла со двора.
- Наслать. Бессонницу, страх, сухотку, зуд, ломоту, безумие. Формулы дают срок, часто кратный: девять ночей, до новолуния, до возврата.
- Развести и свести. Разлад между супругами, между хозяином и работником, между братьями. Работают по вещам, по порогу, по имени.
- Смертное. Есть и такие статьи. Записаны они коротко, без подробностей и почти всегда с припиской о том, чем это обернётся для работника.
- Смешное. Отдельная исландская особенность, которую любят пропускать: рядом с тяжёлыми статьями стоят издевательские — вроде знаменитых «ветряных рун» из старой Galdrabók, насылающих на противника непрерывное пускание ветров и рези. Традиция не делит порчу на серьёзную и несерьёзную; она делит её по цели.
Три вещи, которые называют прямо
Часть содержания северных книг требует вещей, которых сегодня никто в здравом уме брать не станет. Молчать об этом бессмысленно: это и есть книга. Называю прямо, без порядка исполнения.
Некроштаны. Исландские nábrókarstafur и nábrók — деньги, которые тянутся к владельцу штанов, снятых цельным куском с нижней половины тела мёртвого человека; в мошну кладут монету, взятую у бедной вдовы в определённые дни. Операция требует и уговора с живым человеком при жизни, и вскрытия могилы после смерти. Это записанное содержание традиции, и подавать его как рабочий рецепт я не буду. Живая замена, которую знает сама традиция: денежный знак на коже или на коже животного, носимый в поясе, и та же монета, взятая не у вдовы, а отданная себе в убыток.
Молочная тварь. Исландский tilberi и шведская bjära — существо, собираемое из шерсти, щепок и кости, взятой на погосте, оживляемое кровью и телом самой хозяйки, которая кормит его собой; ходит доить чужую скотину. Раздел о нём в тетрадях есть, назначение и логика прозрачны, и цена там названа прямо: тварь кормится хозяйкой, и от хозяйки же остаётся немного. Порядка изготовления я не даю. Замена в живой практике — работа на перевод молока через привязь и посуду, без сотворённого посредника.
Поднятый мертвец. Исландская sending, «посылка», — поднятый из могилы и посланный на человека. Сюда же вся линия преданий о Гальдра-Лофте, поднимавшем епископов ради Красной кожи. Требует могилы, костей и работы над свежим погребением. Называю как содержание книги; шагов не даю. Что делают вместо: работают по вещи и по имени, а не по телу, и это в тех же тетрадях тоже записано.
Общее правило по всем трём: источник называем полностью, инструкцию не выдаём, замену показываем. Точно так же в русской традиции обстоит дело с могильной землёй и с работой по покойнику, и разобрано это в соответствующей рубрике.
Цена как факт
Северные тетради говорят о цене без нравоучения — как о свойстве материала.
- Отдача по адресату. Если ударил не в того, кто виноват, тягость возвращается на работника. Это записано прямо в статьях о воре и о порче ружья.
- Отдача по роду. Мотив «в роду не будет своих» и «дети пойдут в чужую сторону» приложен именно к вредоносному разделу, а не к лечебному.
- Работа не кончается сама. Насланное надо снимать. Незакрытая порча по северным записям продолжает работать после того, как её цель отпала, и тогда идёт по кругу — обратно к дому работника.
- Смертный час. Хозяин, у которого в тетради есть непереданный вредоносный раздел, не отходит легко. Это в северной механике самая жёсткая часть счёта, и она полностью совпадает с русской. Что с этим делают — в статье об избавлении от чёрной книги.
- Изъятие. Историческая цена тоже была: в Исландии на кострах 1625–1685 годов уликой служил именно найденный лист, а в Швеции — донос и признание. Вредоносный раздел стоил жизни не метафорически.
Практика: как ведут работу по этому разделу
- Работают по конкретному человеку и конкретному делу. Северная тетрадь не знает порчи «на всякий случай»; общая формула считается пустой.
- Проверяют адресата дважды. Ошибка в имени в этом разделе стоит дороже, чем в любом другом.
- Берут носитель: вещь, след, волос, обрезок, порог, землю с того места, где он стоит. Работа по одному имени в северных записях считается слабой.
- Назначают срок. Порча без срока — это порча без конца, и она заворачивается на работника; поэтому в статьях так часто стоит «до девятой ночи», «до молодого месяца», «пока не вернёт».
- Держат час. Один и тот же, чаще после захода, кратное число раз.
- Хранят носитель до снятия. Потерянный носитель — потерянное управление; тогда работу закрывают словом на пустое место и больше по этому делу не заходят.
- Снимают обязательно. Сожгли носитель, развязали узел, вынули гвоздь, прочли формулу от конца к началу — и всё это в тот день, когда цель достигнута, а не когда вспомнилось.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Стану не благословясь, выйду не воротами, пойду не дорогою, а тропою поперёк.
Ты, (называешь имя), сын (дочь) такого-то, за твоё дело тебе слово.
Не сна тебе в ночь, не сытости в день, не спора в руке, не удачи в поле, покуда не отступишь от моего.
Держу тебя не долее девятой ночи и не долее того, как отступишь; отступишь раньше — сниму раньше.
Не беру твоего дыхания и не беру твоего часа, беру только твоё дело.
Замыкаю на своей вещи, ключ при мне; сниму вещь — сниму слово.
Аминь.
Признаки отклика и что делать, если пошло не так
Отклик читают по цели и по себе. По цели: слухи, что человек не спит, срывается, теряет спор, начинает избегать. По себе: тяжёлые ночи в первые трое суток, жар в руках, злость без повода — северные записи считают это нормальным ходом работы, а не бедой.
Сорванные ходы такие. Первое — бьёт по своим: болеет домашний, падает скотина, идёт разлад в собственном доме. Толкование одно — адресат назван неверно или носитель принадлежит не тому. Работу снимают в тот же вечер целиком, носитель топят в проточной воде. Второе — на цели ничего, а на работнике всё: значит, у цели есть прикрытие, и северный обычай прямо советует не додавливать, а отступить и разбираться с прикрытием отдельно. Третье — работа не снимается: срок вышел, носитель сожжён, а давит по-прежнему. Тогда читают формулу от последнего слова к первому и оставляют на пороге долю — хлеб, соль, монету, — как оплату за незаконченное. Четвёртое — то, чего в тетрадях боятся больше всего: работа продолжается после смерти цели. На этот случай северные записи дают только один ход, тот же, что при передаче книги, — назвать вслух над своим списком, что дело закрыто, и отпустить всех поимённо, кого звал.