Исландская тетрадь отличается от материковой одним: в ней рисуют. Там, где норвежская svartebok даёт слово и действие, исландская galdrabók даёт слово, действие и знак — став, который надо вырезать, начертить или выцарапать на определённом материале. Знак и формула в этой традиции не два разных приёма, а две половины одной операции, и разбирать их порознь — значит потерять обе.

Что известно о рукописях

Опорный памятник — исландская Galdrabók, сборник примерно рубежа XVI–XVII веков, хранящийся в Стокгольме; в него вписывали несколько рук подряд, и это видно по почеркам и по языку. Издал его Натанаэль Линдквист в 1921 году под шведским заглавием, назвав исландской книгой чёрного искусства; английский перевод сделал Стивен Флауэрс в конце 1980-х. Отдельный свод исландских магических знаков и книжек опубликовал ещё раньше Оулав Давидссон в немецком фольклорном журнале в начале XX века. Больше сотни поздних galdrakver — «книжечек колдовства» — лежит в исландских собраниях; большинство их XVIII–XIX веков.

Номеров листов я здесь не привожу намеренно. В компиляциях они кочуют с ошибками, а проверить их по пересказу нельзя.

Рядом с реальными рукописями стоят книги легендарные, и путать их нельзя. Rauðskinna, «Красная кожа», — книга, которую предание приписывает холарскому епископу Готтскальку Жестокому и кладёт с ним в могилу; на неё и охотится Гальдра-Лофт в самом известном исландском предании о студенте, поднявшем епископа из земли и не сумевшем довести дело до конца. Gráskinna, «Серая кожа», — второй такой ярлык. Это сюжеты из свода Йоуна Аурнасона, а не описания сохранившихся кодексов.

Как знак сцеплен со словом

В типовой статье galdrabók три вещи заданы жёстко:

  1. Начертание — сам став, с точным числом ветвей и крючков.
  2. Материал и орудие — дуб, ясень, свинец, кожа, сыр, серебро, лоб коровы, ладонь; нож, игла, гвоздь.
  3. Красящий состав — чаще всего собственная кровь, реже слюна, чернила, кровь животного.

К ним прилагается формула, которую говорят при нанесении. Смысл сцепки такой: знак — тело операции, слово — её имя и адресат. Став без формулы традиция считает недействующим или, хуже, действующим наугад; формула без става в исландском обиходе живёт, но берётся слабее.

Сами ставы я здесь не разбираю — им отведена отдельная рубрика знаков, и там же говорится о том, какие из них поздние. Здесь важнее книжная сторона: став существует только как запись. Он не показывается жестом, не поётся, не передаётся устно без потерь. Поэтому исландская традиция гораздо теснее привязана к бумаге, чем русская, где ядро — устный заговор, а тетрадь вторична.

Датировка: где заканчивается старое

Здесь традицию чаще всего подделывают, и разбираться надо трезво.

Правило простое: имя става может быть древним, начертание — почти всегда позднее. Не выдавай реконструкцию за архаику; в собственной работе это ничего не портит, а в разговоре о традиции экономит годы.

Христианские имена в исландской тетради

Исландская книга смешивает пласты откровеннее материковой. В одной статье может стоять троичная формула, в соседней — обращение к древним богам, в третьей — перечень демонских имён вперемешку с «Адонай» и «Саваоф». Логика тут не эклектика от невежества, а перечисление силы: чем длиннее список имён, тем шире захват. Отдельно этот узел разобран в статье о христианской рамке и отречении в северной книге.

Процессы: книгу судили как улику

Исландские дела о колдовстве идут примерно с 1625 по 1685 год. Особенность их известная и стоит того, чтобы её назвать прямо: сожжённые в Исландии почти все мужчины, а уликой чаще всего служил не донос о полёте на шабаш, а найденный лист со ставом или тетрадь. Первым сожгли Йоуна Рёгнвальдссона; счёт казней за весь период идёт на два с небольшим десятка. Материковая Скандинавия в те же годы судила преимущественно женщин и по совсем другой схеме — шведские процессы вокруг Блокуллы кончились массовыми казнями, из которых самая известная пришлась на приход Торсокер в 1675 году.

Для нас это не историческая справка, а объяснение формы: исландская магия книжна и знакова потому, что была ремеслом грамотных мужчин, и потому же её было легко изъять и предъявить.

Практика: как сводить знак и слово

  1. Бери задачу, а не картинку. Сначала формулируешь, что должно произойти, и только потом ищешь знак, у которого это назначение записано в источнике.
  2. Проверь возраст. Если знак известен только по тетрадям XIX века, работай с ним как с поздним: он держится на употреблении, а не на древности.
  3. Материал выбирай по стихии дела: дерево — на рост и удержание, свинец — на тяжесть и остановку, кожа и бумага — на носку при себе, еда — на внутреннее действие.
  4. Черти в один приём, не отрывая начатую линию и не переделывая. Испорченный став в исландской традиции не подправляют, а уничтожают и делают заново на новом куске.
  5. Говори формулу во время нанесения, а не до и не после. Слово задаёт адресата в тот момент, когда линия ложится.
  6. Носи или прячь по назначению: одни ставы кладут в обувь и под порог, другие — на лоб скотины, третьи топят или закапывают.
  7. Отработавший знак снимают: соскабливают, сжигают или стирают, произнося отпуск. Брошенный без отпуска став традиция считает открытой дверью.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Режу знак, а не дерево, ставлю имя, а не черту.
Ты, чьё имя здесь стоит, гляди на дело: (называешь дело коротко и прямо).
Держи, пока держит дерево, стой, пока стоит линия.
Отцом, Сыном и Духом Святым, и всеми именами, что писаны в этой книге, запираю.
Сниму знак — отпущу тебя; не сниму — не уйдёшь.

Признаки отклика и что делать, если пошло не так

Отклик описывают телесно: жар или онемение в руке, ведущей линию, тяжесть в затылке, сильная сонливость к вечеру. Если став нанесён на носимую вещь, признаком считают, что вещь начинает мешать — жать, тянуть, теряться; это трактуют как работу, а не как порчу.

Разлад бывает трёх видов. Линия сорвалась или замкнулась не там — знак уничтожают целиком, вместе с носителем, и повторяют не раньше следующего дня. Знак нанесён, а слово забыто или сказано не полностью — став снимают и начинают заново: доспорить задним числом нельзя. Третье и самое неприятное — знак работает, но не туда: страдает не тот, дело идёт с перекосом. Тогда носитель топят в проточной воде и в тот же день делают простую отпускную работу без знака, одним словом. Про то, как северная традиция обходится с вещью, от которой нужно отделаться насовсем, сказано в статье об избавлении от чёрной книги.