Шведская svartkonstbok, норвежская svartebok и датская sortebog — это один тип вещи: самодельная тетрадь в четверть или восьмую долю листа, исписанная одной-двумя руками, без титула, без оглавления, без нумерации разделов. Устроена она не как книга, а как хозяйственный архив: сначала то, что нужно чаще, потом то, что добавилось. Понять её можно только через способ, которым она росла.

Физика тетради

Разброс огромный: от восьми листов, сшитых нитками, до плотного тома в полторы сотни страниц. Крупные списки почти всегда составные — переписчик переплетал вместе свою тетрадь, кусок чужой и отдельные листки. Отсюда сбой почерков посреди раздела, чернила разного цвета, пустые развороты, оставленные под будущие приобретения, и записи на полях, сделанные другим человеком через поколение.

Норвежские и шведские собрания, изданные в начале XX века, показывают одно и то же устройство по всему региону. Норвежский корпус свёл Антон Кристиан Банг в «Norske hexeformularer og magiske opskrifter» (1901–1902), шведский разбирал Эмануэль Линдерхольм, датский — Ф. Ф. Орт. Это не издания одного памятника, а своды сотен разрозненных тетрадей, и в этом их ценность: видно, что кочует, а что местное.

Слои внутри одного текста

Народный гримуар — многослойный по языку, и слои читаются без специальной подготовки.

Переписчик, как правило, не понимал ни латыни, ни еврейских имён и потому копировал их буквально, вместе с ошибкой предшественника. Для текстолога это подарок: общая ошибка надёжнее общего чтения. По ней родство списков устанавливается точнее, чем по составу.

Как построена статья

Отдельная запись в такой тетради обычно держит четыре части, хотя порядок гуляет:

  1. Назначение — короткая надстрочная рубрика: «на кровь», «когда скотина не идёт домой», «если у коровы отняли молоко», «чтобы ружьё не било».
  2. Действие — что взять, куда положить, сколько раз обойти, в какую сторону, в какой день.
  3. Слово — сам текст, который надо сказать или написать.
  4. Условие или закрепка — «сказать трижды», «не оглядываться», «не отвечать, если окликнут», «делать натощак».

Часто выпадает третья или четвёртая часть: переписчик знал текст наизусть и не тратил бумагу либо, наоборот, записал только слово, считая действие очевидным. Пробел в статье — не порча рукописи, а знак, что запись делалась для себя.

Разночтения как материал

Одна и та же кровеостанавливающая формула в двадцати норвежских списках даст двадцать вариантов. Расходятся:

Выравнивать это в «правильную» версию бессмысленно. Правильной версии не было и у самих переписчиков: работала та, что стояла в твоей тетради. Именно здесь народная традиция расходится с учёной книжной, где редакция Вейера и редакция Скота спорят между собой всерьёз.

Кто писал

Состав переписчиков шире, чем принято думать. Тетради вели крестьяне и рыбаки, но также кузнецы, коновалы, солдаты, школяры и — регулярно — сельские священники. Норвежская легенда о священнике с чёрной книгой (svarteboksprest) выросла не на пустом месте: пастор был единственным грамотным на приход, имел доступ к латыни и к церковным вещам, и переписывание сборника ему давалось легче всех. Легенды о Петтере Дассе, летающем в Копенгаген и обратно за одну ночь, — поздняя обработка именно этого положения дел.

Второй канал — школяры. Мотив учёбы в «чёрной школе» за морем, чаще всего в Виттенберге, держится по всей Скандинавии и повторяется в исландских преданиях. Историческая подкладка у него простая: скандинавы действительно учились в немецких университетах, и оттуда действительно приходили книги.

Практика: как собрать и вести свой список

  1. Пиши от руки. Традиция считает своей ту тетрадь, которую ты переписал сам; чужой почерк оставляет вещь за прежним хозяином.
  2. Копируй точно, включая непонятное. Испорченное имя не исправляй и не «восстанавливай» по словарю: работает то начертание, что дошло.
  3. Рубрику ставь по задаче, не по духу. Народный сборник ищется по нужде, а не по имени.
  4. К каждой статье дописывай четвёртую часть, если её нет: число повторов, сторону, день, запрет. Без неё запись через десять лет станет нечитаемой для тебя же.
  5. Веди поля. Отмечай, от кого взято, когда применял, что вышло. Старые тетради полны таких помет, и они там ценнее самих формул.
  6. Не переплетай вредоносный раздел в общий блок. По северному обычаю его держали отдельной вложенной тетрадкой — не из брезгливости, а чтобы не открыть случайно.

Перед первой записью в новую тетрадь над ней говорят. Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Тетрадь пустая, рука моя, слово чужое, дело моё.
Что впишу — то ляжет и держаться будет, что не впишу — того здесь и нет.
Отцом, Сыном и Духом Святым запираю края: чужому не читать, чужому не брать, чужому не переписывать.
Кто возьмёт без спроса — тому пусто, кто возьмёт с моего слова — тому полно.
Аминь.

Признаки отклика и что делать, если пошло не так

По записям, работающая тетрадь даёт о себе знать бытово: страница открывается сама на нужном месте, формула вспоминается раньше, чем ты её нашёл, в доме к ночи становится шумно. Считается хорошим знаком, если после переписывания вредоносного раздела тебе тяжело спать: раздел «принялся».

Плохой ход тоже описан. Первое — тетрадь начинает «требовать»: тянет открывать без дела, читать вслух подряд. Тогда её убирают из спальни и не берут в руки, пока не появится настоящая задача. Второе — работа перестаёт идти вся сразу, включая безобидные лечебные статьи; это относят на счёт того, что список неполон или обрублен на середине, и такую тетрадь дописывают до конца либо переписывают заново с начала. Третье — сорванная закрепка: формула сказана не до конца или перебита чужим окликом. Её повторяют целиком с того же места и в тот же час суток на следующий день. Как поступают с книгой, от которой решили отделаться совсем, разобрано отдельно.