У настоящей полевой записи есть внешние и внутренние признаки, которые трудно подделать, не зная жанра изнутри. Проверка занимает несколько минут и идёт по семи пунктам: паспорт, язык, строй, прагматика, сюжетная сверка, материальные приметы, следы позднего производства. Ни один пункт по отдельности не решает, но вместе они дают почти безошибочный ответ.
1. Паспорт записи
Первое, что смотрят, — откуда текст.
Полная паспортизация выглядит так: область и район, село, год записи, фамилия и год рождения информанта, от кого он сам это перенял, кем записано, где хранится материал. У изданий XIX века паспорт беднее — «Олонецкая губерния», «сообщено сельским учителем», — и для своего времени этого достаточно: собиратели работали по анкетам и через корреспондентов.
Чего паспортом не является: родословная составителя («потомственная в седьмом поколении»), ссылка на «старинную рукопись из семейного архива», указание «записано в Сибири» без района и года, и особенно — точный на вид номер архивного дела в популярной книге без названия фонда и хранилища. Ложная точность встречается чаще, чем честное «источник неизвестен».
Отсутствие паспорта — не приговор, но текст без него переходит в разряд неподтверждённого и не может служить аргументом ни в каком споре о традиции.
2. Язык
Устная запись выглядит неопрятно, и это её главный признак.
Приметы подлинности:
- диалект — оканье или яканье, переданное на письме, стяжённые глагольные формы («знат», «делат»), местные слова, «у ей», «евонный», «цего»;
- нестабильность — одно и то же слово в двух соседних строках сказано по-разному;
- искажённая книжная лексика — церковнославянизмы, испорченные при устной передаче; имена святых в народной форме: Егорий, Микола, Влас, Кузьма-Демьян как одно лицо;
- обрывы и оговорки — «а дальше не помню», «тут ещё что-то надо», «нет, сперва другое»; хороший собиратель их сохраняет;
- сбитый синтаксис — фраза начата и брошена, перечисление уходит в сторону, согласования нет.
Приметы сочинения:
- ровный литературный русский с правильными согласованиями;
- отсутствие повторов и «лишнего»; текст выглядит отредактированным, потому что отредактирован;
- нарочитые архаизмы не из того слоя: «аки», «зело», «ибо», «дондеже» — книжная церковнославянская лексика, в деревенском заговоре её нет;
- современные слова в мнимо старом тексте: энергия, негатив, подсознание, информация.
3. Строй
Настоящий текст держит обязательные части, и держит их в порядке.
- Зачин — «встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь». В вредоносной работе он вывернут: «не благословясь, не перекрестясь».
- Выход — из дверей в двери, из ворот в вороты; в чёрных текстах — не дверьми, а дымоволоком, подпольем, задворками.
- Путь и место силы — чистое поле, восточная сторона, море-окиян, остров Буян, бел-горюч камень Алатырь, гора, дуб, церковь.
- Адресат — святой, заря, месяц, вода, хозяин места, персонифицированная болезнь.
- Ядро с перечислением — самое узнаваемое место. Перечисляют части тела (буйная голова, ясные очи, ретивое сердце, белое тело, горячая кровь), семьдесят семь жил и суставов, виды и цвета болезни, всех возможных виновников (мужика и бабу, вдовца и вдовицу, девку простоволосую, чернеца и черницу).
- Отсылка — за мхи, за болота, на сухое дерево, на пустое место, где солнце не греет и люди не ходят.
- Закрепка — замок и ключ, «слово моё крепко», «во веки веков, аминь», нередко трижды.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, на восточную сторону. Есть в чистом поле окиян-море, на том море остров, на острове бел-горюч камень Алатырь, на камне сидит святой Егорий Храбрый, держит копьё вострое. Егорий Храбрый, сойди с камня, возьми у раба Божия ломоту и ноготь, колотьё и стрельбу, огонь и стужу, отгони от буйной головы, от ясных очей, от ретивого сердца, от белого тела, от горячей крови, от семидесяти семи жил, от семидесяти семи суставов. Пронзи копьём и отошли за мхи, за болота, на сухое дерево без корня и вершины, где ни птица не поёт, ни человек не ходит. Там ей стоять, там ей быть, назад не воротиться ни в новый месяц, ни в ветхий. Ключ в море, замок в небе. Аминь, аминь, аминь.
Типичное сочинение теряет либо рамку — есть требование, нет выхода и закрепки, — либо перечисление: вместо тела и жил появляется «весь негатив», «всё плохое», «любое зло».
4. Прагматика
Заговор — прикладная вещь, и запись это показывает.
- Функция узкая: не «на удачу», а от рожи, от утина, от призора у скота, на первый выгон, от крови из носу.
- Есть условия: когда (заря, полночь, на убыль луны), где (порог, баня, перекрёсток, у воды), сколько раз, что держать, куда сплюнуть, что делать с остатком.
- Есть запреты: кому не читают, в какие дни нельзя, что бывает при ошибке.
- Есть условия передачи: кому можно отдать и что теряет отдавший.
Сочинённый текст, как правило, универсален и лишён обстановки. Отсутствие бытовой конкретики — самый быстрый маркер.
5. Сюжетная сверка
Русские заговоры складываются в ограниченный набор повторяющихся типов и мотивов; они описаны в академических сводах и указателях сюжетных типов, а рукописная традиция издана отдельно. Практический смысл прост.
- Каркас совпал со свидетельствами из других мест, а лексика своя, местная — текст подлинный по типу.
- Совпадение дословное, вплоть до порядка слов, с известным печатным изданием — текст переписан из книги, а не записан от человека.
- Сюжет не находит соответствия вообще ни по одному мотиву — сильное основание для подозрения, хотя редкие уникальные записи существуют.
Отдельно держи в уме возвратное заражение: после книжного вала девяностых записанное «от бабушки» нередко восходит к тиражному сборнику. Об этом — в статье о девяностых.
6. Материальные приметы
Для рукописи, тетради, фотографии страницы:
- орфография до реформы 1918 года — ять, еры, i — в тексте, объявленном дореволюционным, и её отсутствие там же;
- шариковая ручка не может стоять в тетради «начала века»: она входит в обиход с середины XX;
- следы употребления: пятна, загибы, вложенные травинки, пометы на полях «читать три раза»;
- ошибки и правки рукой владельца: у подделок их обычно нет, подделывают чистовик;
- в сети предъявляют только набранный текст, скан или фотография страницы отсутствуют.
7. Следы позднего производства
Признаки, по которым «древний славянский заговор» из интернета опознаётся почти мгновенно:
- рубрикатор в современных понятиях: венец безбрачия, родовое проклятие, энергетический вампиризм, порча на деньги;
- языческие боги внутри текста при полном отсутствии христианского слоя — почему это невозможно, разобрано в статье о родноверии;
- обещание быстрого результата и молчание о цене работы;
- «заговор номер семь из тайной тетради», круглая нумерация, серия;
- один и тот же текст на десятках сайтов с одинаковыми опечатками и без первой публикации ранее двухтысячных.
Причина массовости этого слоя не в злом умысле, а в экономике: сетевой текст пишется под поисковый запрос, ходить в поле для этого не нужно, а проверить читателю нечем.
Быстрая процедура
- Есть ли паспорт хотя бы в неполном виде.
- Живой ли язык: диалект, обрывы, неровности.
- Все ли части строя на месте и в порядке.
- Есть ли обстановка: время, место, материал, запреты.
- Находится ли сюжет в известных типах.
- Нет ли анахронизмов в носителе и орфографии.
- Нет ли современного рубрикатора и рекламной древности.
Четыре ответа «нет» из семи — текст сочинён. Это не значит, что он бесполезен: сочинение, выдержанное в строе, работает. Значит только, что обращаться с ним надо как со своим, а не как с наследством, и не ссылаться на него как на свидетельство традиции. Итоговая карта источников — какие корпуса существуют и какому из них сколько доверия — сведена в отдельной статье рубрики.