Русские розыскные дела дают картину, обратную западноевропейской: под судом по колдовским обвинениям чаще оказывался мужчина. Это не курьёз статистики, а следствие того, чем в русской деревне считалось ремесло и кто по своему занятию мог им владеть. Разбираться стоит именно отсюда, а не от привычного образа ведьмы, который пришёл в русский обиход поздно и во многом с юга.
Что показывает выборка
Исследователи, работавшие с делами XVII века, сходятся в главном: мужчин среди обвиняемых заметно больше — доля, которую обычно называют, около трёх четвертей. Точная цифра зависит от того, что считать отдельным делом и какие фонды взяты в выборку, поэтому опираться надо на пропорцию, а не на число. Для сравнения: в западноевропейских процессах того же столетия соотношение обратное и примерно такое же по резкости.
Причины расхождения указывают несколько, и они не исключают друг друга.
- В России не сложилось учёной демонологии. Не было ни разработанной концепции шабаша, ни доктрины пакта, ни обязательной связки колдовства с женской природой. Судья спрашивал не о полётах и совокуплении с бесом, а о кореньях, письмах и о том, кому от порчи стало худо.
- Колдовство считалось ремеслом, а ремесло — мужским делом. Знающими слыли те, чьё занятие само по себе граничило с нечистым: кузнец, мельник, пастух, коновал, конюх, банщик, плотник, охотник, солдат, скоморох. Все эти занятия мужские и в основном подвижные.
- Грамота. Тетрадь, письмо, «отреченная» книга — улика письменная, и держал её тот, кто умел читать.
- Состав доносов. Дела заводились там, где были служилые люди, воеводские канцелярии и дворня. Оговаривали хозяев, приказчиков, товарищей по службе — среду по преимуществу мужскую. Как это работало, разобрано в статье о доносе.
Где картина переворачивается
К XIX веку, когда за материал берутся уже не следователи, а собиратели, соотношение в записях иное. Здесь надо различать два пласта.
Юг и юго-запад — курская, воронежская, южная приднепровская полоса и смежные земли. Здесь главная фигура женская: ведьма, «ведьмака», отбирающая молоко, летающая на шабаш, оборачивающаяся свиньёй, колесом, клубком. Развит мотив ведьмы прирождённой — с хвостиком, унаследовавшей дар. Против неё есть свой набор приёмов: подкараулить у коровы, ударить наотмашь левой, воткнуть нож в порог, стеречь на Купалу.
Север и Верхнее Поволжье — главная фигура мужская: колдун, ведун, знахарь, «знающий», еретник. Он получает силу не по рождению, а по договору или по передаче; он профессионал, к которому идут с заказом и которому платят. Ведьма здесь есть, но она вторична и часто мыслится как жена или ученица колдуна.
Разница эта областная, и её нельзя сводить к одной шкале «раньше — позже». Правильнее говорить, что сосуществуют две модели: дар по крови и ремесло по договору, и первая тяготеет к югу, вторая к северу. О самом договоре сказано в отдельной статье.
Разделение работы по существу
Устойчивее пола оказывается предмет. Материал, собранный по всей великорусской территории, даёт довольно чёткое разделение специальностей — оно не абсолютное, но нарушается редко.
За мужчиной числятся:
- свадьба — оберег поезда и порча его, дружка как обязательная фигура;
- скот, особенно лошадь и стадо целиком: пастуший отпуск, коновальство;
- промысел — охота, рыба, пчёлы;
- работа на оружие, на суд, на власть, на подход к начальству;
- книга, тетрадь, письменная передача.
За женщиной:
- тело и его пороги — роды, бесплодие, месячное, младенец;
- любовь и брак изнутри: присушка, отсушка, работа на мужа;
- молоко, масло, курица, огород;
- вода, соль, хлеб — то, что проходит через руки хозяйки ежедневно;
- лечение испуга, грыжи, зубов, ячменя.
Логика проста: работают тем, к чему имеешь законный доступ. Пастуху сдают стадо, дружке доверяют поезд, повитуху зовут в баню к роженице, хозяйка солит и месит. Тайное действие прячется внутри обычного, и потому специализация повторяет разделение труда во дворе.
Что из этого следует для работы
- Рука определяется предметом, а не полом оператора. Женщина, которая правит стадо, будет работать по мужскому канону, включая отпуск и обход; мужчина, взявшийся за роды, работает по женскому и в записях получает те же запреты.
- Доступ важнее силы. Если к предмету нет законного доступа, работу либо не берут, либо строят через посредника — через след, вещь, отпечаток, взятое с тела. Это отдельная и большая тема, разобранная в статьях о наведении.
- Передача ремесла идёт чаще по своему полу — мать дочери, дед внуку, — но записи знают и обратное, особенно когда преемника выбирают не в роду. Считать это правилом нельзя.
- Женские запреты жёстче по времени. Работа в месячные дни и в сорок дней после родов в большинстве записей запрещена прямо, и нарушение объясняют не грехом, а тем, что работа не встанет.
- Мужская работа чаще письменная, женская — устная. Практический вывод известен по делам: письменная улика губила, устная нет.
Мужской чёрный жанр: залом на свадебный поезд
Свадебная порча — образцовая мужская работа, потому что доступ к поезду имеет тот, кому его поручили. Дружка ведёт поезд, и он же может его положить. Порядок по записям северной и среднерусской полосы устойчив.
- Место — не двор и не церковь, а дорога между ними: ворота, мост, перекрёсток, околица.
- Действие — уложить преграду: пояс, лыко, кость, гвоздь, узел из конской гривы, воткнутый в межу нож, заломленный на дороге сноп.
- Время — пока поезд ещё не тронулся или пока он идёт к венцу; после венца работают уже на постель, а это другой раздел.
- Порча направляется на движение и на связь: чтобы кони встали, чтобы жених оробел, чтобы молодые «не сошлись».
- Работавший должен уйти вперёд поезда и не оглядываться.
Текст под эту задачу:
Стану я не благословясь, пойду не перекрестясь, задворками да огородами, выйду на дорогу торную, на распутье широкое, где земля тремя языками разошлась.
Кладу поперёк дороги не бревно, не камень — кладу узел глухой, конским волосом витой, мертвецкой землёй посыпанный.
Как тому узлу не развязаться, как той земле назад в могилу не лечь, так рабу имярек с рабой имярек не сойтись, не съехаться, не свенчаться, не спать на одной постели, не есть с одного стола.
Коням их — ноги свинцовые, дуге — трещина, оси — излом, дружке — сон, свахе — немота, а жениху — робость с холодом.
Кто узел мой найдёт, тот его на себя возьмёт.
Замыкаю дорогу, ключ кидаю в омут. Тем и стоит.
Отклик, срыв и цена
Работа считается принятой, если поезд встал на месте закладки: пала лошадь, лопнула сбруя, сорвалось колесо, кто-то из поезжан заболел на дороге. Если поезд прошёл ровно и весело — не встала, и повторять по тому же месту нельзя, место уже стережено.
Срыв здесь особенно опасен, потому что свадьбу почти всегда ведёт свой знающий, и он ищет закладку. Найденный узел выносят, палят или отдают назад — кладут на порог того, кого подозревают. Возврат в записях описан как самый частый способ расчёта, и работавший получает своё: болезнь ног, немоту, ту самую нехватку преемника, из-за которой не может умереть. Цену за свадебную порчу традиция называет прямо и не считает нужным её объяснять — это условие ремесла, а не наказание.