Проклятие и его снятие

Проклятие в низовой традиции — не сильная разновидность порчи, а другой инструмент. Порчу ставят: с обрядом, материалом, временем и местом. Проклятие произносят, и больше ничего не нужно. Отсюда всё различие в работе: искать подклад бессмысленно, отговаривать бесполезно, а снимается оно по правилам разговора, а не по правилам ремесла.

Чем оно отличается от порчи

Разведём по четырём признакам, потому что от этого зависит вся дальнейшая работа.

По исполнителю. Порчу ставит знающий или человек, купивший работу у знающего. Проклясть может кто угодно: старуха, нищий, обиженный сосед, обманутый работник, священник, мать. Умения не требуется — требуется основание.

По веществу. У порчи есть носитель: подклад, залом, след, вода, кость, узел. У проклятия носителя нет; вся сила лежит в слове и в правоте сказавшего.

По условию. Порча ставится на срок или до снятия. Проклятие держится, пока цела причина. Вернул отнятое, повинился, отдал долг, признал вину — слово спадает само, иногда без всякой отчитки. Это главная практическая разница.

По адресу. Порча бьёт в человека. Проклятие бьёт в долю и часто по роду: не столько по телу, сколько по тому, как складывается жизнь. Отсюда его характерная картина — не болезнь, а невезение, которое нельзя объяснить.

Кого в традиции боятся особо

Список устойчив и в разных губерниях повторяется почти без изменений.

Родители. Тяжелее всех; этому посвящена отдельная статья рубрики.
Нищий, странник, слепец. Отказ подать, обман, издёвка над убогим — классическое основание. Отсюда правило: нищему у ворот не отказывать вовсе, а если нечего дать — сказать «прости, Христа ради» и не молчать.
Обиженный работник и должник. Невыплаченное за работу считается прямым основанием, и такое слово держат за «правое», то есть неснимаемое, пока не заплатят.
Сирота и вдова. Обиженные без защиты; их слово ставят рядом с родительским.
Умирающий. Сказанное на смертном одре считается закреплённым самой смертью и отмене не подлежит.
Священник, если его обидели в его деле. Здесь традиция путается с церковным отлучением, и записи расходятся.

Общий знаменатель: проклятие держится не силой говорящего, а его правотой. Проклятие без основания, «на пустом месте», традиция считает слабым, а часто и возвратным — оно уходит обратно к тому, кто сказал.

По каким признакам его узнают

Знающие разбирают случай по трём слоям.

Картина. Ровное, длительное невезение при отсутствии болезни: не держатся деньги, рушатся сделки на последнем шаге, не складывается семья, дети не живут, скотина не ведётся, дом «не стоит». Болезнь если и есть, то невнятная, без ясной картины и не поддающаяся лечению.
Начало. У порчи начало резкое, с точной датой: после свадьбы, после гостей, после дороги. У проклятия начало размытое, но при расспросе почти всегда всплывает событие с виной: отняли, обманули, выгнали, не заплатили, не пустили ночевать.
Проверки. Ходовые и повсеместные: выливание на воск или на олово в воду; катание яйцом с последующим разбиванием в стакан; проверка на угольках — брошенные в воду угли тонут или плавают; чтение по свече. Тут важен не сам знак, а то, что при проклятии выливка даёт «пустую», глухую фигуру, без выраженной формы, а при порче — узнаваемую: узел, крест, гвоздь, чужое лицо.

Отдельно смотрят род: если то же самое было у отца и у деда, разговор идёт уже о родовом проклятии, и работа строится не на человеке, а на всей линии — с поминанием умерших поимённо и с отмаливанием за них.

Порядок снятия

Традиция знает четыре пути, и их применяют именно в этом порядке — от простого к тяжёлому.

Путь первый: погасить причину. Найти того, кто сказал, вернуть отнятое, заплатить долг, повиниться при людях, попросить прощения вслух. Простить должен сам сказавший, и слово «прощаю» должно прозвучать. Это самый надёжный способ, и знающие всегда начинали с него, потому что отчитывать при живой причине — работа впустую.

Путь второй: просьба у мёртвого. Если проклявший умер, идут на его могилу. Порядок обычный: приходят до полудня, кланяются, кладут поминальное — хлеб, зерно, крашеное яйцо, — называют имя, говорят вину вслух и просят снять. Ходят трижды. Ответ читают по сну и по дороге домой: лёгкий путь, встреча с полными вёдрами, ясный сон с примирением означают снятие. О правилах поведения на погосте есть отдельная статья рубрики, и они здесь действуют полностью.

Путь третий: отчитка. Работа знающего. Делается на убыли луны, на заре, три зари подряд, чаще у воды или в бане. Ход:

Больного ставят или сажают лицом на восход; в бане — на порог или на нижний полок.
Разувают, распоясывают, распускают волосы, снимают всё завязанное и застёгнутое: узлы и застёжки в этой работе считаются держащими слово.
Обливают или обмывают наговорённой водой сверху вниз, трижды, ни разу не проведя рукой снизу вверх.
Обводят по кругу — свечой, углём, ножом, — и круг размыкают в сторону заката.
Читают отпуск столько раз, сколько положено по месту: три, девять или двенадцать.
Смывки не выливают ни в дом, ни во двор, ни в проточную воду выше по течению от жилья. Их несут на закат, на межу, на перекрёсток, под сухое дерево.
Всё снятое с человека — рубаху, пояс, нитки, воду — либо сжигают, либо относят вместе со смывками. Домой ничего не возвращают.

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Встану я, раба имярек, до свету, умоюсь ключевой водой, утрусь белым платом, стану на порог лицом на восход.

Иду я не за себя — за раба имярек, на кого слово пало, кем оно сказано — тем и взято будет.

Слово чужое, слово тяжёлое, слово в сердцах брошенное, при людях крикнутое, вслед пущенное, через порог кинутое, на воде сказанное, на ветер отданное, —
сойди с головы его и с волоса, с очей и с бровей, с уст и с языка, с рук и с плеч, с крови и с кости, с дому и с двора, с поля и с дороги, с жены и с детей, с хлеба и с денег, с доли его и с часу его.

Как вода с гуся сходит и следа не оставляет, как с бани пар сходит и назад не ложится, так и это слово сойди и назад не вернись.

Иди то слово туда, откуда пришло, к тому, кем сказано: если сказано в правде — пусть возьмёт свою правду и отпустит; если сказано в кривде — пусть само себя и съест.
Кладу на раба имярек крест да пояс, хлеб да соль, отцово благословение да материно слово.
Замыкаю, запираю, ключ на дно, замок в землю. Аминь.

Путь четвёртый: переигрывание. Когда проклятие лежит с рождения или снять его у сказавшего нельзя. Здесь работают не со словом, а с самим человеком: меняют имя (в ряде мест — крестят вторично или зовут другим именем в быту), проводят обряды повторного рождения — через хомут, через прорубленное отверстие, через окно, — «перепекают» ребёнка в остывающей печи, продают его чужим людям и выкупают обратно. Смысл всех этих действий один: тот, кого прокляли, формально перестал существовать, а на его месте — другой, за кем слова не числится. Об этих обрядах есть отдельные статьи рубрики.

Признаки снятия, срывы и возврат

Что считают откликом: в ту же ночь тяжёлый сон с дорогой, водой, погоней — и облегчение наутро; пот, озноб, рвота, слёзы во время отчитки; сдвиг в делах в течение трёх-девяти дней. Медленное, ступенчатое улучшение при проклятии считается нормой: слово сходит слоями, а не разом.

Что считают срывом: знающий сбился в тексте или не смог договорить; погасла свеча; лопнула посуда с водой; больной уснул посреди работы; кто-то окликнул через дверь. Тогда работу прекращают и переносят, а не доделывают на живую нитку.

О возврате традиция говорит без смягчений. Отпустить слово обратно к сказавшему — обычное дело, и в формуле это прямо оговаривают. Но у возврата есть условие, которое знающие держали твёрдо: вернуть можно только кривду. Если проклятие сказано по праву — за обман, за неотданное, за обиженного, — возврат не проходит, а бьёт по тому, кто взялся возвращать. Поэтому опытный работник сначала выясняет вину, а не берётся сразу отчитывать: всё сдвинутое куда-то ложится, и место, куда оно ляжет, определяет не желание работника, а правота сторон.