Наведение через покойника

Наведение через покойника — самый плотный из вредоносных приёмов низовой традиции и самый простой по устройству. Работа строится на уподоблении: живого приравнивают к мёртвому и переносят на него свойства мертвеца. Всё остальное — материал, тёзка, место, слова — обслуживает этот перенос.

На чём держится приём

Мёртвое тело в народном счёте не просто перестало быть живым. Оно перешло в другой разряд и получило набор устойчивых признаков: не видит, не слышит, не ест, не пьёт, не встаёт, не работает, не радуется, стынет, сохнет, лежит. Этот набор — готовый список того, что можно навесить на живого.

Поэтому чёрный текст, идущий от покойника, почти всегда построен как двойное перечисление: сначала перечисляют, чего лишён мёртвый, потом слово в слово переводят это на жертву. Приём называют уподоблением, и он же лежит в основе заговоров на сухоту и на тоску — только там образцом берут не мертвеца, а сохнущую траву или тоскующую по телёнку корову.

Второе основание — вещная связь. Всё, что побывало в соприкосновении со смертью, считается носителем её свойств и работает как проводник. Не символ, а именно проводник: предмет несёт качество и передаёт его тому, к кому его приложат.

Третье — обмен. Мёртвому что-то дают, чтобы он взял. Это не вежливость: без платы взятое с могилы «идёт за тем, кто взял», и наводящий получает работу на себя. Правила выкупа разобраны подробно в статье о кладбищенской работе.

Что берут от покойника

Перечень в записях довольно устойчив, хотя набор различается по губерниям.

Земля с могилы. Самое ходовое. Берут из-под изголовья либо от ног — записи расходятся, и в разных местах предпочтение разное. Землю сыплют в след, в порог, в постель, в карман, в свадебный поезд.
Гвоздь из гроба или из домовины. Работает на «запирание»: им замыкают имя, здоровье, речь, супружество.
Нить из савана, лоскут покрова, ветошь после обряжения. Обвязывают ими предмет жертвы или перевязывают узлом на имя.
Вода после обмывания, мыло, гребень, ветошка. Самый резкий материал. Воду подливают в питьё, под порог, в умывальник; мылом обводят по кругу; гребнем «расчёсывают» на разлад.
Верёвки и вязки, которыми связывали руки и ноги покойного. Их берегут отдельно и пускают на связывание — на бессилие, на бесплодие, на неудачу в деле.
Стружка от гроба, щепа с домовины, солома из-под тела. Идут на подклад в дом и в хлев.

Часть этого набора в традиции используется и во благо: та же обмывальная вода известна как средство от запоя и от лишней тяги, а гробовой гвоздь — как замок для боли. Материал не «злой» сам по себе, он мёртвый. Направление задают слова и намерение.

Тёзка

Ключевой узел приёма. Наводят не через любого покойника, а через тёзку — умершего с тем же крестильным именем, что у жертвы. Совпадение имени в низовой традиции считается совпадением сущности: имя — не ярлык, а рукоять, за которую человека берут. Найдя на кладбище нужное имя на кресте, работник получает готовую точку сцепления и уже не нуждается ни в фотографии, ни в личной вещи.

Отсюда же вырастает второй, ещё более известный приём — поминание живого за упокой: имя живого подают в заупокойную записку, ставят свечу за упокой, заказывают отпевание. Логика та же самая, только вместо могилы работает церковный обряд, который переводит имя в разряд мёртвых. Приём фиксировался следствием как особо тяжкий, потому что задевал церковный порядок, и упоминания о нём проходят по делам о порче и «отреченных» действиях.

Если тёзки нет, работают через безымянную или заброшенную могилу, но тогда требуется что-то от самой жертвы: волос, нитка из одежды, земля из следа, огарок. Чем меньше материала, тем важнее имя, и наоборот.

Порядок работы

Идут в ущербную луну, ночью, чаще с четверга на пятницу. День перед этим держат сухо: не едят мясного, не пьют, не спят с женой, ни с кем не разговаривают о деле.
Снимают крест и пояс, оставляют дома. Не берут ничего освящённого, не берут хлеба на еду.
Идут молча и не оглядываются. Дорогу выбирают не ту, которой ходят все, и обратно возвращаются другой.
На кладбище сначала кланяются на четыре стороны и кладут плату: медную монету, ломоть хлеба, щепоть соли, чарку вина. Плату не кладут на сам крест.
Находят могилу тёзки, называют имя мёртвого вслух один раз, потом имя живого.
Берут материал левой рукой, не глядя себе под ноги.
Читают текст стоя, лицом к могиле, ни разу не сбившись. Сбился — начинают с начала; сбился второй раз — уходят и переносят работу.
Уходят не оборачиваясь, не отвечая на оклик, не здороваясь ни с кем до самого дома.
Взятое несут не в жилую избу: держат в бане, в хлеву, в клети, в сенях. Потом подкладывают, подсыпают, подливают.

Отдельные запреты, повторяющиеся почти везде: не работать через свежую могилу младенца, не брать с могилы, где похоронен родич по крови, не есть и не пить на кладбище, не тушить и не забирать чужую свечу.

Текст

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану не благословясь, пойду не перекрестясь, выйду не дверьми — не воротами, дымным окном, подпольным ходом. Пойду не в чистое поле — в поле нечистое, не к красну солнышку — к тёмной стороне, где ни петух не поёт, ни собака не лает, ни заря не занимается.

Стоит в той стороне ограда без креста, а за оградой домовина сосновая, а в домовине лежит имярек: не глядит, не дышит, не ест, не пьёт, руки сложены, уста замкнуты, очи землёй засыпаны.

Мертвец, тёзка, сосед мой земляной! Клали тебе хлеб-соль — прими; клали тебе медную деньгу — возьми. А возьми ты за то тёзку своего, раба имярек, что по земле ходит, мой хлеб ест, моё имя топчет.

Как тебе, мертвец, белого света не видать, людского говора не слыхать, хлеба не ломать, воды не пить, руки не поднять, ноги не переставить, с места не встать, —
так бы и рабу имярек дня не видеть, ночи не спать, куска не глотать, дела не делать, радости не знать; сохнуть ему, как домовина сохнет, стынуть, как земля стынет, ложиться, как ты лёг.

Земля моё слово держит, гвоздь моё слово запирает, вода моё слово хоронит.
Ключ в чёрную воду, замок в сырую землю: воды той не вычерпать, замка того не сломать, слова моего не отговорить.
Не аминь тому слову — земля тому слову.

Отклик, срыв и цена

Отклик читают по трём вещам. Первое — сон в ту же ночь: покойник во сне берёт из рук, уводит, зовёт по имени. Взял — работа принята. Отдал обратно, отвернулся, прогнал — не принята, и повторять по той же могиле нельзя. Второе — дорога назад: если по пути навстречу идёт похоронная процессия, встаёт лошадь, гаснет фонарь, кто-то окликает по имени — считается, что работа развернулась на пославшего. Третье — сам подклад: если земля или гвоздь найдены и вынуты знающим, обратный ход идёт быстро и жёстко, потому что связь уже установлена и адрес известен.

Цена в традиции названа прямо и без обиняков. Кто берёт у мёртвых, тот у мёртвых и в долгу: работа через могилу считается взятой взаймы, и долг возвращают либо здоровьем, либо детьми, либо собственной смертью не в свой срок. Отсюда устойчивое правило: через покойника не наводят на чужой заказ, только на свой счёт, потому что платить будет тот, кто ходил, а не тот, кто просил. И отсюда же нежелание деревенских знающих браться за такую работу за деньги, при полной готовности взяться за снятие.

Снимают наведение через покойника не отговором, а разрывом связи: находят и уничтожают подклад, отпевают живого «вживе» (обряд, известный по разным местам под разными названиями), возвращают взятое на могилу с двойной платой. Об этом подробнее — в статьях о проклятии и его снятии и о заломах.