Икота стоит особняком во всём вредоносном корпусе, потому что она единственная имеет имя и голос. Кила — вещь, порча по ветру — событие, а икота — существо, которое сажают в человека жить, и оно потом говорит из него своим голосом, откликается на кличку и называет того, кто его послал. Из-за этого текст сажания устроен не как напуск, а как ввод работника в дом: с наречением, с наказом и со сроком.
Где это бытует
География у икоты узкая и хорошо очерченная, и её стоит держать в голове, потому что за её пределами всё описанное просто не имеет смысла.
Ядро — Русский Север: Мезень, Пинега, Печора, Вага, Северная Двина, отчасти Онега. Второй очаг — Верхнее и Среднее Прикамье, где чаще говорят «икотка». Есть материал по Вятке, по Коми-Пермяцкому краю, по русским старожилам Сибири — туда явление ушло с переселенцами. В центральных и южных губерниях икоты в этом смысле не знают: там слово означает только физическую икоту. Материал не музейный: полевые записи по Пинеге и Мезени велись весь XX век и позже.
Икота как существо
Народный счёт здесь точен. Икота — не болезнь и не бес в церковном смысле, а мелкая самостоятельная тварь.
- Она имеет вид: мушка, комар, жучок, бабочка, мохнатый червь, реже лягушка или мышонок. Потому она и входит с воздухом, с питьём, с куском.
- Она имеет имя. Без имени не работает и не подчиняется. Имя даёт тот, кто сажает.
- Она имеет нрав и голодна: одна ест, другая бранится, третья молчит годами. Её надо кормить определённой едой и питьём, голодная мучает сильнее.
- Она говорит. Главное её свойство и главный риск для того, кто сажает: на допросе икота отвечает и называет хозяина. Об этом — в статьях о допросе икоты и об её имени.
Различают икоту немую (сидит, давит, не говорит), говорящую и вопящую. Первая считается плохо посаженной: у неё не закреплён наказ.
Где берут икоту
Это первая половина работы, и она в записях устойчива.
Своя, разделённая. Икоты сидят при хозяине — в туеске, в бутылке, в узле за печью, в бане. Из этого запаса он отделяет одну. Способ самый обычный и самый безопасный для мастера.
От умершего икотника. Его икоты остаются без хозяина и ищут, куда сесть. Их берут: ходят в дом до сорока дней, ночуют в бане, где он парился, зовут по именам, которые знали. Работа опасная: чужие икоты слушаются плохо и помнят прежнего хозяина.
Пойманная. Ловят там, где икота вышла из умершего носителя: считается, что при смерти она выходит и какое-то время держится рядом. Ловят в посуду, в тряпицу, в хлебный мякиш.
Выпрошенная. Берут у той стороны на общих условиях договора; тогда икота идёт в счёт ряда и расчёт за неё будет отдельный.
Наречение и наказ
Это и есть жанровая сердцевина сажания. Текст делает три вещи по порядку.
Первое: нарекает. Икоте дают кличку. Имена в записях простые и часто человеческие — мужское имя для икоты в женщине, женское в мужчине; встречаются прозвищные, по еде или по нраву. Имя берут короткое: его придётся называть при каждом обращении. Знает его только посадивший — пока икота не скажет сама.
Второе: наказывает. Икоте назначается служба, и назначается подробно. Пропущенное в наказе она решает сама, и решает не в пользу хозяина. Постоянные пункты: место в теле (под ложечкой, под сердцем, в горле, в левом боку); время, когда просыпаться (по утрам, по вечерам, в церкви, при чужих); корм, который носителю придётся ей давать; запрет говорить лишнее — о нём ниже; и кого не трогать — своих, детей, скотину в чужом дому.
Третье: ставит срок и условие выхода. «До того часа, пока сам не позову», «пока не переменится хозяин», «пока не скажет своё имя». Икота без условия выхода не выводится вовсе — ни знахарем, ни отчиткой, — и это в записях считается не силой, а браком в работе: такую икоту нельзя ни снять, ни перевести, и она остаётся в роду.
Доставка и порядок
Способы, какими икоту доводят до человека — с питьём, с куском, по ветру, в дверях, через порог, вслед, — разобраны в статье о том, как садят икоту. Здесь только то, что относится к самой работе.
- Время — вечер или ночь, лучше на убывающей луне. В праздник и в родительскую субботу не садят.
- Место — баня после последнего пара, реже подполье или гумно. Баня основное: считается, что икота там и живёт.
- Состояние — крест снят, ворот расстёгнут, волосы распущены, если работает женщина.
- Икоту достают из хранения и держат перед собой всё время текста: в туеске, в тряпице, в кусочке хлеба, в стакане.
- Читают наречение и наказ вслух, без остановки, глядя на то, в чём икота.
- Носитель готовится тут же и сразу идёт к адресату: долго держать наречённую икоту при себе нельзя, она садится на первого попавшегося, чаще на самого мастера.
- Плата остаётся в бане: хлеб, соль, вино на полок и на каменку.
Текст под эту задачу:
Не благословясь стану, не перекрестясь пойду, не дверьми выйду, не воротами — щелью да дымоволоком. Стану в бане на пороге, у чёрной каменки, где пару нет и людей нет. Ты, мошка малая, тварь малая, живёшь ты у меня в тепле, а работы не работаешь. Даю я тебе имя — зваться тебе Оней, и на то имя откликаться, и другого имени не иметь, и своего имени никому не сказывать: ни попу, ни знахарю, ни отцу духовному, ни тому, кто станет тебя спрашивать. Иди ты, Оня, к рабе имярек, войди с куском, войди с глотком, войди со вздохом. Сядь ей под ложечку, под самое сердце, свернись да ляг. Просыпайся по утрам, кричи по вечерам, вопи в церкви, молчи при чужих. Корму тебе — что сама попросит, а больше не проси. Ни детей её не трогай, ни скотины её не трогай, а её саму держи. Сидеть тебе, покуда я сам не позову; кто иначе позовёт — не ходи. А позову — выйдешь и ко мне вернёшься, и снова у меня в тепле ляжешь.
Пункт о молчании
Это самая практическая часть текста, и на неё стоит смотреть отдельно. Икоту выводят через допрос: знахарь спрашивает её имя, кто послал, чего хочет, и по имени выгоняет. Пока имя не названо, работа держится. Поэтому запрет говорить своё имя ставится в наказ всегда, и от того, насколько твёрдо он поставлен, зависит срок работы.
Держится он плохо. Икота в записях — существо болтливое, тщеславное и обидчивое: она хвастается, дразнится, отвечает охотно и в конце концов имя выдаёт. Отсюда постоянный сюжет северных рассказов: икота сама называет пославшего, и деревня узнаёт мастера. Из-за этого икота считается работой, которая не остаётся тайной, и её редко брали на заказ со стороны — чаще садили за своё, в ответ на отказ или на обиду.
Судебный слой сюда же примыкает. Дела о кликушестве и порче в XVIII—XIX веках заводились нередко именно по выкрикам одержимой, называвшей имя порченика. Показания там шли в канцелярском пересказе, а признания добывались под пыткой или давлением, так что читать их как описание обряда нельзя — но механизм обвинения виден ясно: сначала кричит икота, потом заводится дело.
Признаки и осечки
- Икота села — носитель икает без причины, давится, у него перехватывает горло, появляется отвращение к еде, которой икота не ест.
- Через несколько дней или недель приходит голос: сначала звуки, потом слова, потом ответы.
- Икота бранится в церкви, при иконе, при священнике — самый узнаваемый признак.
- Не села — имя дано длинное или занятое, наказ прочитан со сбоем, носитель оказался «не берущим». Кого икота не берёт, разобрано отдельно. Икота при этом возвращается к мастеру и садится в него самого.
- Села, но не слушается — наказ был неполон. Такая гонит носителя к воде, к петле, в лес.
- Не выводится — не поставлено условие выхода. После смерти носителя она ищет нового и чаще всего идёт в его же род.
Цена называется в записях прямо. Икота, посаженная и не отозванная, возвращается к хозяину при его смерти вместе со всеми остальными, и умирает икотник тяжело, пока не передаст их из рук в руки. Тот, кому передали, принимает не силу, а штат, который надо кормить и занимать, — и это уже разобрано в статьях о ремесле.