Книгу нельзя деть, пока она — только бумага в руках. В народном счёте чёрная книга состоит из трёх вещей: тетради, произнесённых из неё текстов и работников, которые за этими текстами стоят. Сжечь можно первое, а держат тебя второе и третье. Отсюда весь порядок избавления и все его осечки.

Три слоя, которые надо развязать по отдельности

Тетрадь — предмет. Её можно сжечь, утопить, отдать, замуровать. Это самая простая часть, и именно на ней спотыкаются: сжёг — и считает, что кончено.

Произнесённое — всё, что ты из этой тетради читал вслух. В традиции произнесённый текст перестаёт принадлежать бумаге и начинает жить сам: он записан не на листе, а на говорившем. Уничтожение листа его не отменяет и даже не касается.

Работники — те, кого чтение вызвало и кому давались наряды. Их отпускают отдельным порядком, и без этого ни один способ деть тетрадь не работает. Порядок отпуска и способы, какими тетрадь спускают с рук, полностью разобраны в статье о том, как от чёрной книги избавляются, в разделе о ремесле; здесь речь о другом — о том, почему избавление вообще устроено сложно и что делать с текстами, а не с бумагой.

Почему бумага не решает

Три причины, и все три практические, а не мистические.

Первая: книга размножена. Рукописная тетрадь тем и жила, что её списывали. Твоя — почти наверняка список с чужой, и с твоей, возможно, уже списали. Уничтожение одного экземпляра в традиции читается как отказ владельца, а не как исчезновение книги, и работники это отличают.

Вторая: книга помнится. Первые статьи чёрной тетради выучиваются наизусть в первый же год — они короткие и повторяются. Человек, сжёгший книгу, продолжает её знать. Народные рассказы это и описывают: книгу сожгли, а она наутро опять на месте — то есть хозяин её всё равно помнит и всё равно может сказать.

Третья: у книги есть счёт. Каждое произнесённое требовало наряда, каждый наряд — расчёта. Пока счёт открыт, тетрадь возвращается: подкидывается, находится, приносится чужими руками. Мотив вернувшейся книги в записях один из самых устойчивых.

Реестр произнесённого

Это главная работа и то, чего обычно не делают. Прежде чем деть тетрадь, её надо разобрать по статьям и разделить на три части.

  1. Что читал вслух и что сработало. Каждая такая статья — открытая работа. По ней нужен либо отпуск, либо доведение до конца. Незакрытая порча идёт назад к тому, кто её пустил.
  2. Что читал вслух и что не сработало. Считается опаснее первого: работа заказана, но не принята. Такие статьи закрывают отдельно, называя вслух, что заказ снимается и плата остаётся.
  3. Что не читал. Только это можно деть вместе с бумагой без разговора.

Разбирают по листам, вслух не читая — глазами, водя пальцем. Сомнительное относят к первой части: лишний отпуск не вредит, пропущенный — да.

Отдельно выписывают имена. Все имена, которые ты когда-либо подставлял в статьи вместо «имярек». Их придётся назвать при отпуске, иначе работа останется висеть на имени, а не на тебе.

Порядок

  1. Дождись срока. Работают в глухую ночь, лучше на убывающей луне, не в праздник и не в родительскую субботу — в поминальные дни отпуск не делают, работники в эти дни не расходятся.
  2. Место — нежилое. Баня после последнего пара, гумно, овин, старая мельница, край поля. В избе избавление не проводят.
  3. Рассчитайся по реестру. Каждую открытую работу назови вслух: что делалось, на кого, кем. Скажи, что дело закрыто, и назначь плату — хлеб, соль, вино, крупу, деньги медью, кусок холста. Плата остаётся на месте, домой не берётся ничего.
  4. Отпусти работников поимённо и по счёту, дав последний наряд. Порядок — в статьях о ремесле.
  5. Развяжи книгу. Тетрадь до этого момента лежит завёрнутой и обвязанной. Развязывают левой рукой, узел режут, а не распускают.
  6. Дай книге сказать, что она свободна. Вслух объявляется, что хозяина у неё больше нет и что новый хозяин отвечает за себя сам. Без этой оговорки книга «идёт за хозяином» и после того, как ты её сбыл.
  7. Дей тетрадь — способом, который выбран заранее.
  8. Уходи не оглядываясь, тем же путём, каким пришёл, и в ту ночь домой не заходи в избу первым: пусти вперёд себя кошку, собаку или кого-нибудь из домашних.

Текст под эту задачу:

Что писано — то не мною писано, что говорено — то мною говорено, а больше говорить не стану. Отдаю тебе, книга, всё твоё слово назад: первое слово и последнее слово, и все имена, что я в тебя клал, — по имени, по счёту, по одному. Работнички мои, слуги мои, кто ходил по моему наряду и стоял при моём деле: вот вам расчёт, вот вам хлеб и соль, вот вам последняя работа — идите, откуда взяты, и назад ко мне не ворочайтесь. Ни за мной не ходите, ни в дом мой не входите, ни ко двору, ни к роду, ни к детям моим. Я тебе, книга, не хозяин, ты мне не работа. Кто тебя подымет — тот тебе и хозяин, а с меня спрос кончен. Слово моё крепко, а ключ от него не при мне.

Заметь: в тексте нет ни одного святого имени и нет «аминя». Отпуск делается тем же строем, каким делалась работа, — иначе он не доходит до тех, кому адресован.

Куда девают тетрадь

Коротко, потому что подробный разбор способов дан в статье о ремесле. Устойчивых путей четыре: пустить по воде против течения; отдать в чужие руки честно, объявив, что это; замуровать в стену нежилого строения; сжечь по частям, не глядя в огонь, а пепел снести на воду. Пятый — сдать духовнику, о нём ниже.

Общее правило: не через мусор и не в землю у своего двора. Брошенное на свалку возвращается быстрее всего; закопанное у дома продолжает считаться хранением.

Что с книгами делали на самом деле

Исторический слой здесь важен, потому что он объясняет, почему тетрадей уцелело мало и почему рассказы о пропавших книгах так упорны.

Отреченные и волшебные тетради подлежали изъятию и уничтожению по прямому распоряжению власти: царские грамоты 1640—1650-х годов велят такие книги отбирать и жечь, а держателей бить батогами и ссылать. В сыскных делах XVII века изъятые письма и коренья — главная улика, и по приговору они сжигались вместе с прочими вещественными доказательствами.

Владельцы это знали и защищались двумя способами. Первый — тайнопись: замена букв, обратное письмо, счёт вместо слов; чёрные статьи писались с оборота тетради, в конце, иногда вверх ногами, без киновари и без крестов на полях. Второй — приписка о невинности: на следствии владельцы объясняли, что переписали статьи из любопытства, для потехи, «списал, а не говаривал». Разница между «держал» и «говорил» была не пустой: вред доказывался по последствиям, а не по бумаге.

Читать эти показания как описание обряда нельзя. Они шли в канцелярском пересказе подьячего, отвечали на заранее составленные вопросы и часто добывались под пыткой. Что в них надёжно — так это сами изъятые листы и сам факт, что тетради ходили по рукам массово.

Признаки, что не сработало

При любом из этих признаков считается, что реестр был неполон: какая-то произнесённая статья осталась незакрытой. Порядок повторяют целиком, а не с середины, и в следующий раз называют вслух и то, в чём не уверен.