Три последние главы стандартной нумерации стоят особняком от всего корпуса. Они пришли в него позже прочих, и рукописи говорят об этом сами: перед ними стоит приписка о том, что взяты они из другой книги и добавлены к «Книге выхода к свету дня». Имена богов в них наполовину не египетские, а рисунки — самые странные во всём собрании.
Приписка о происхождении
Египетский свиток редко объясняет, откуда взят его текст. Здесь объясняет. Заголовок к этому блоку прямо называет главы взятыми из иной книги и приложенными к основному собранию — то есть сама рукопись отделяет их от прочего состава.
К этому добавлены приписки о тайне: не показывать никому, не давать читать посторонним, держать сокрытым. Оговорки о тайне есть в корпусе и раньше, при главе 137A, но в позднем блоке они звучат уже как обычная для греко-римского времени формула охраны рецепта.
Что в каждой из трёх
Глава 163 — о том, чтобы тело не разрушилось в Дуате и чтобы не досталось тому, кто пожирает духов. Рисунок при ней запоминающийся: два глаза-уджата, у которых выросли человеческие ноги и руки, и змей с ногами, несущий между рогов солнечный диск. Приписка велит начертить эти фигуры на положенном материале и наложить на тело. Тема продолжает главу 154, но защита переносится с речи на изображение.
Глава 164 — обращение к Мут в тройном облике. На рисунке богиня о трёх головах, крылатая, соединяющая женское и мужское, с двойным пером на голове, а по сторонам от неё — два карлика, каждый о двух лицах, с поднятыми руками. Мут здесь идёт вместе с Сехмет, то есть в грозной, львиной своей стороне. Рисунок наносят на ткань и кладут на тело.
Глава 165 — о приходе в гавань, о сохранении тела целым и о питье воды. Фигура при ней — бог с поднятыми руками, часто бараноголовый или многоголовый, с явленной мужской силой; его называют Амоном и рядом других имён. Смысл — не дать телу иссохнуть и обеспечить воду, а «гавань» здесь означает добраться и пристать, кончить путь.
Все три работают одинаково: имя плюс рисунок, наложенный на тело. Речь без изображения в этом блоке не мыслится, и этим он отличается от классических глав, где рисунок был подспорьем к тексту.
Возраст: только птолемеевские рукописи
Тут никакой мягкости быть не должно. Главы 163–165 известны по свиткам греко-римского времени и в основном по фиванским рукописям птолемеевской эпохи. В папирусах Нового царства их нет. В саисской редакции Позднего периода, где порядок глав уже подравняли, они тоже ещё не входят в основной состав, а идут довеском.
Соответственно, номера 163, 164 и 165 — это конец нумерации, принятой в европейской науке XIX века по одному птолемеевскому свитку. Нумерация удобна как адрес и ничего не говорит о древности: последние номера здесь означают буквально последние по времени.
Кто выдаёт эти главы за древнейшую сердцевину египетской магии, ошибается ровно наоборот. Это поздний слой, современный уже эллинистическому Египту, и в нём хорошо видно, куда традиция двигалась дальше.
Непонятные имена
Главная особенность блока — вставные имена, которые по-египетски не значат ничего. Их читают по-разному, и происхождение их спорят: одни видят нубийские слова, другие семитские, третьи считают их намеренно непереводимыми. Уверенного ответа нет ни у кого, и любой, кто предлагает тебе точный перевод такого имени, выдаёт догадку за знание.
Зато ясно, куда эта линия ведёт. Через два-три столетия греческие магические папирусы из Египта будут полны длинных бессмысленных на слух имён, которые надо произносить точно и нельзя переводить. Блок 163–165 стоит у начала этого пути. Логика тут своя и вполне египетская: сила имени в том, что оно верное, а не в том, что оно понятное. Непонятность даже полезна — непонятное нельзя подменить, испортить и пересказать своими словами.
Практический вывод из этого один, и он неприятный для любителей экзотики. Работать чужим непонятным именем, взятым из книги без понимания его строя, — это работать вслепую. Египтянин, произносивший такое имя, стоял внутри своей традиции, знал обряд целиком и имел учителя. У тебя этого нет. Поэтому в собственной работе с поздним блоком имя либо берётся понятное, либо не берётся вовсе.
Логика блока
Три хода, все узнаваемые.
Изображение вместо речи. Нарисованный и наложенный на тело знак работает сам, без ежедневного проговаривания, — как гипоцефал главы 162 под головой и как амулеты глав 155–159 на горле.
Наложение на тело. Ткань с фигурой кладётся прямо на грудь и живот. Защита в этом блоке не окружает, как четыре кирпича главы 151, а прилегает.
Соединение противоположного. Трёхголовая крылатая Мут, змей с ногами, глаза с руками, бог сразу нескольких обликов — все фигуры блока намеренно составные. Составное не имеет уязвимого места: у него нет одной стороны, с которой к нему подходят.
Практика: наложенная ткань
Работа с этими главами сегодня — реконструкция позднего обряда, и это надо называть своим именем.
- Берут кусок нового полотна, никогда не бывшего в деле. Размер — с ладонь, форма прямоугольная.
- Рисуют одну фигуру. Не три и не набор: одна фигура на один кусок. Составную, то есть с чертами разных существ, — в этом суть блока.
- Краску делают тёмную, на смоле или на туши, с добавлением курительной смолы. Смола — обязательное условие: запах входит в вещь.
- Рядом с фигурой пишут своё имя. Имена, которых не понимаешь, не пишут ни при каких условиях.
- Ткань кладут на грудь, на голое тело, на время сна. Не носят днём и не прикрепляют.
- Читают речь один раз, при первом наложении, и дальше молчат: работает изображение.
- Никому не показывают и не рассказывают — приписка о тайне тут не украшение, а часть обряда.
- Отслужившую ткань сжигают вместе с именем.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Ты, у кого несколько лиц и одна воля, я кладу тебя на грудь мою.
Ты, у кого крылья и когти, ты, у кого и нож, и молоко.
Глаза твои ходят на ногах и видят подходящего сзади.
Змей твой на ногах, и солнце между рогов его.
Тело моё не разрушится и не достанется пожирающему.
Оно не иссохнет: вода моя при мне, и я пью её.
Я дошёл до гавани и пристал; путь мой кончен, и я цел.
Что положено на меня, то прилегло, и снять это может только моя рука.
Имя моё написано здесь, и другого имени тут нет.
Маа-херу.
Отклик и сбой
Отклик в этой работе тяжёлый и телесный: сон становится глубоким до провала, тело за ночь «выключается» целиком. Наутро — ощущение целости, собранности кожи и мышц. Второй признак — резко падает интерес к разговорам о том, чем ты занят.
Сбой первого рода: тревога и духота, невозможность спать с тканью на груди. Фигура вышла тяжелее, чем ты можешь нести. Сожги её и нарисуй проще.
Сбой второго рода: тянет добавить в рисунок имена и знаки из книг, чтобы «было правильнее». Это и есть главная ошибка при работе с поздним блоком. Чужое непонятное имя не делает вещь сильнее — оно делает её чужой.
Сбой третьего рода: ткань показали или про неё рассказали. Работа кончена. Сожги и начни заново; сокрытость тут — рабочее условие, а не суеверие.