Глава 159 ставится над маленьким зелёным столбиком в виде папирусного стебля с раскрытым зонтиком — знаком уадж. Из всего амулетного ряда корпуса этот предмет самый простой и самый непонятный на первый взгляд: он ничего не отбивает и ничего не держит. Он делает зелёным.
Стебель, а не жезл
Уадж — это стебель папируса с распустившейся верхушкой. В руках богинь такой стебель держат как посох, отчего его и называют скипетром, но по существу это растение, а не оружие и не знак власти. Амулет повторяет ту же форму: столбик высотой в палец, с расширением наверху, с отверстием для нити.
Материал в находках почти всегда зелёный: глазурованный фаянс, зелёное стекло, полевой шпат, реже другие зелёные камни. Такие амулеты кладут в мумийные бинты на горло и грудь, и ходовы они широко — от Нового царства до Позднего периода включительно.
Зелёный — это слово
Ключ к главе лежит в языке. То же слово «уадж» значит «быть зелёным», «быть свежим», «преуспевать», «здравствовать». Зелёное лицо у египтян — здоровое лицо; сделать зелёным — значит обновить, вернуть в рост. Море зовут Великой Зеленью, глазная краска из зелёного минерала лечит и защищает глаз, богиня-кобра Нижнего Египта носит имя Зелёной.
Отсюда и предмет. Папирус — растение, которое растёт из воды и после разлива поднимается заново, целыми зарослями, каждый год. Он и есть образец возобновления: не сохранности, а нового роста из той же корневой воды. Обрати внимание, чем это отличается от соседних глав. Джед главы 155 даёт опору и не даёт роста. Узел Исиды главы 156 отбивает вредящего и тоже не даёт роста. Глава 154 отрицает гниение и оставляет тело таким, как есть. Уадж — единственный в ряду, кто отвечает за прибавление.
Рубрика и парная глава
Приписка называет камень зелёным; чаще всего его понимают как полевой шпат зеленоватого оттенка либо близкую к нему бирюзу — точное отождествление египетских названий камней местами спорно, и утверждать одно чтение как единственное не стоит. Нить — растительная. Место — горло покойного.
У главы 159 есть двойник, глава 160, идущая тут же следом. Она говорит о том же самом предмете, но от лица Тота: бог приходит и приносит амулет, отдаёт его и приказывает быть целым. Различие рабочее: 159 обращается к вещи и к носящему, 160 вводит подателя. Практически их читают вместе, и в свитках они обычно стоят рядом.
Пласт тот же, что у всего ряда: вещь ходит с Нового царства и раньше, речь над ней закрепляется позднее, а устойчивое место в порядке глав ряд 155–160 получает в саисской редакции Позднего периода. В свитках Нового царства главы 159 и 160 попадаются нечасто, и это надо называть прямо, а не выдавать поздний порядок за древний обычай.
Почему прибавление, а не защита
По египетскому счёту тут работают два хода.
Первый — повторение первотворения. Каждый разлив повторяет выход первого холма из вод, и каждая новая заросль папируса повторяет первый рост. Взяв в руку стебель, ты становишься в это повторение: не начинаешь с нуля, а входишь в уже идущий круг. Именно поэтому уадж работает там, где силы кончились, а не там, где на тебя напали.
Второй — сила через слово. Зелёный, свежий и преуспевающий — одно слово, и потому предмет зелёного цвета есть предмет преуспеяния буквально, без метафоры. Тот же ход виден в русских заговорах на рост и молодость, где берут молодую ветку и приговаривают «как ветка растёт, так и мне расти»: подобие держится на слове и на виде, а не на свойствах древесины.
Из этого следует и ограничение. Уадж не даёт удачи и не приносит денег. Он возвращает способность к росту тому, у кого она была и иссякла.
Практика: работа на возобновление
Главу берут после исчерпания: после долгой болезни, после провала, после года, съеденного тяжбой, — когда защищаться уже не от кого, а подняться нечем.
- Предмет — зелёный столбик с раскрытой верхушкой. Полевой шпат, зелёный агат, зелёное стекло, глазурованный фаянс. Красить неокрашенное нельзя: зелень должна быть свойством вещи.
- Работают в начале разлива по своему счёту — то есть на прибывающей воде: после дождя, у реки, весной. Место — там, где растёт живое, а не в сухом помещении.
- Кладут амулет в воду на ночь. Воду берут проточную либо дождевую, стоячую не берут.
- Утром вынимают, дают высохнуть на воздухе, не вытирая. Это единственная работа ряда, которую делают на рассвете, а не ночью.
- Читают речь дважды: первый раз к самому стеблю, второй раз от лица подателя, как в главе 160. Вторая часть — не украшение, она ставит источник.
- Носят на горле; рядом с уаджем не носят вещей, связанных с сохранением неизменного. Их работа противоположна.
- Одновременно заводят одно живое растение и держат его сам, без чужой помощи. Погибшее растение — знак, что работа встала; заводят новое и не бросают.
- Держат амулет один круг — от прибылой воды до следующей, то есть год. Потом его отдают воде.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону главы:
Стебель зелёный, поднявшийся из воды, я знаю тебя.
Ты был срезан, и ты вырос снова; ты был затоплен, и ты стоишь.
Зелень твоя — здоровье, зелень твоя — прибавление.
Тот пришёл и принёс мне тебя, и вложил тебя в руку мою.
Он сказал: будь цел, будь свеж, поднимись зелёным.
Лицо моё зелено, и оно не серо.
Кровь моя течёт, и вода приходит ко мне снова.
Что было съедено, то отрастает; что было выпито, то наполняется.
Я поднимаюсь, как поднимается заросль после разлива.
Анх уджа сенеб.
Отклик и сбой
Отклик у этой главы телесный и приходит раньше обстоятельств: возвращается аппетит, возвращается охота к бессмысленным мелким делам, появляется желание что-то посадить, починить, переставить. Это и есть возобновление роста, и его не надо принимать за пустяк — с него всё и идёт.
Дальше отклик выходит наружу: возвращаются старые связи, к тебе приходят с предложениями, не по твоей просьбе.
Сбой первого рода: ничего, глухо. Проверь, есть ли что возобновлять. Уадж работает по живому корню; если дело мертво, глава не поднимет его, и честнее это признать и начать другое.
Сбой второго рода: подъём резкий, суетливый, с бессонницей и хватанием за всё сразу. Разлив вышел из берегов. Сними амулет на неделю, вернись к джеду главы 155 — опора гасит разгон.
Сбой третьего рода: амулет мутнеет, глазурь трескается, камень тускнеет. Вещь отработала. Не чинят и не подкрашивают: отдают воде и берут новую.