Глава 144 — чистый список. В ней нет сюжета, нет обращения к Осирису и почти нет глаголов: семь врат, при каждых по три существа, у каждого своё имя. Работа покойного здесь одна — назвать всех двадцать одного. Разбирать эту главу имеет смысл не как текст, а как устройство пропускного порядка.
Что такое арит
Слово, которым названы эти врата, обозначает не просто дверь, а привратный чертог — помещение с проходом, где стоит охрана. Ближе всего по смыслу не «ворота», а «караулка при воротах». Отсюда и то, что их семь, а не одни: Дуат в этой главе устроен как последовательность рубежей, и на каждом ты либо опознан, либо остановлен.
Глава 144 даёт голый перечень имён, а соседняя глава 147 берёт те же семь чертогов и приписывает к каждому речь, которую покойный произносит на пороге. Это две половины одной работы: справочник и служебник. Отдельно от них стоят главы 145 и 146 — там речь уже не об аритах, а о пилонах дома Осириса, и число их другое.
Три должности у каждых врат
Строение охраны одинаково на всех семи рубежах, и это самое ценное, что даёт глава.
- Привратник. Тот, кто при двери. Он держит створку и физически не пропускает.
- Страж. Дозорный, стоящий рядом и смотрящий. Его дело не дверь, а наблюдение: он видит, кто подошёл, и определяет, кто это.
- Глашатай. Тот, кто докладывает. Он оборачивается внутрь и объявляет пришедшего тем, кто за воротами.
Три должности — три разных отказа. Привратник не открывает, страж опознаёт чужим, глашатай докладывает о чужом внутрь. Пройти, договорившись с одним, нельзя: назвать нужно всех троих, и в правильном порядке, потому что порядок и есть последовательность действий на проходе.
Что известно об именах и чего мы не знаем
Здесь надо говорить прямо. Единого канонического набора из двадцати одного имени не существует.
Расхождения такие. Списки в папирусе Ну и в папирусе Ани не совпадают по составу: часть имён замещена, часть переставлена между вратами, кое-где должности перепутаны местами. Поздняя саисская редакция даёт третий вариант. Огласовка имён спорна почти везде, потому что письмо не передаёт гласных, а те звучания, которые ходят по справочникам и по эзотерическим книгам, — чтения рубежа XIX–XX веков, во многом устаревшие.
Поэтому имена я даю переводом и только те, в которых уверен как в типе. Они хорошо показывают, как этот класс имён устроен.
- «Тот, чьё лицо опрокинуто, многоликий» — привратник первого чертога.
- «Живущий червями» — привратник пятого.
- «Бдящий лицом» — стражеское имя, встречается в нескольких списках.
- «Отвращающий лица» — тоже страж, имя-функция отгона.
- «Тот, чей голос громок» — глашатай.
Видно устройство: имя описывает не личность, а то, что существо делает, и делает всегда. Ни у кого из двадцати одного нет биографии, характера, храма и праздника. Это не боги, это части механизма.
Как с этим работать практически. Не заучивай списки из вторых рук и не выдавай их за древние — тебя поймают на первом же сравнении рукописей, а главное, ты сам будешь опираться на чужую опечатку. Работай с должностью и с типом имени: подходя к рубежу, называй трёх по их делу — держащего дверь, смотрящего и докладывающего, — и говори, что знаешь их дело. В египетской логике знание сути и есть знание имени, а имя-описание тем и удобно, что суть в нём и записана.
Почему имя работает как пароль
Механика тут не психологическая, а юридическая.
Привратник Дуата не наделён волей и не решает, хороший ты или плохой. Он сортировщик. Его назначение — отделять тех, кто входит по праву, от тех, кто забрёл. Признак права один: знание внутреннего распорядка. Знать, как зовут охрану на седьмом рубеже, может только тот, кому это передали — то есть тот, над кем совершили обряды, кому положили свиток, кто прошёл через жреческий порядок. Знание работает как свидетельство прохождения процедуры, а не как заклинание.
Имя — не ярлык, а часть существа. Знающий имя держит названного за сердцевину и получает над ним ту же власть, какую имеет над врагом тот, кто написал его имя на черепке и разбил черепок. Названное подчинено назвавшему, и привратник, чьё имя произнесено, не столько пропускает, сколько не может не пропустить. Тот же принцип держит и русскую заговорную речь, где без точного называния адресата текст не считается сказанным.
Что делает незнающий
Тексты об этом говорят скупо, но однозначно.
Незнающего останавливает страж — он опознаёт чужого сразу, по самому факту молчания. Глашатай оборачивается внутрь и докладывает: подошёл тот, кто не назвал. Привратник не отворяет. Дальше два исхода, и оба плохи.
Первый — застревание. Покойный остаётся между рубежами, в проходе, который никуда не ведёт. В египетском счёте это не чистилище и не испытание с уроком; это просто нерабочее положение, где нет ни приношений, ни имени, ни движения с солнцем.
И третье, что стоит понимать честно: угрозы в этих главах почти нет. Текст не пугает, он констатирует. Прохода без имени не существует так же, как не существует прохода сквозь стену. Это не наказание за незнание, это устройство.
Практика
Работать главой 144 живому имеет смысл там, где есть рубеж, который нужно пройти: разбирательство, комиссия, чужой порог, длинное дело с несколькими инстанциями. Порядок такой.
- Разбей своё дело на рубежи и назови их числом. Больше семи — укрупняй, меньше — не дроби искусственно.
- На каждом рубеже определи троих: кто держит дверь, кто смотрит и оценивает, кто докладывает наверх. Это упражнение отрезвляет само по себе: обычно оказывается, что ты обхаживал привратника, а решает глашатай.
- Назови каждого вслух — по должности и по тому, что он делает. Если знаешь имя человека, называй имя.
- Проходи рубежи по одному, не перескакивая. Глава именно поэтому список, а не общая формула.
- После каждого пройденного рубежа закрепляй словом и коротким приношением — вода, хлеб, курение.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону главы:
Я подошёл к первому чертогу, и я знаю, кто в нём стоит.
Я знаю тебя, держащий створку: твоё дело — не отворять неназвавшему.
Я знаю тебя, смотрящий: твоё дело — узнавать пришедшего в лицо.
Я знаю тебя, докладывающий: твоё дело — обернуться и сказать обо мне внутрь.
Скажи обо мне верно, ибо я назвал вас и не солгал.
Я не забрёл сюда, я пришёл по своему пути, и путь мой записан.
Отвори, ибо назван ты, и назван я, и между нами нет неизвестного.
Маа-херу.
Отклик и сбой
Отклик опознаётся по тому, что рубежи перестают быть одинаково страшными. Появляется различение: этот проходится словом, этот — бумагой, этот — только через того, кто докладывает. Сбой первого рода: рубеж не берётся, сколько ни повторяй. Почти всегда это значит, что тройка определена неправильно — ты назвал не того докладчиком. Пересмотри расстановку, а не текст.
Сбой второго рода: работа идёт, а внутри растёт ощущение, что тебя ведут не туда. Останови ряд. Семь чертогов проходят до конца или не начинают вовсе; брошенный на середине проход — то самое застревание между рубежами, о котором говорит глава. Вернись к первому, закрой его закрепкой и начинай заново с ясной головой.