Глава 42 отбивает расчленение, и делает это перекличкой: тело разбирается на части, каждая часть получает хозяина-бога, и к концу списка не остаётся ни одного куска, за который палач мог бы ухватиться как за твой. Читается она в положении угрозы — когда тебя уже опознали и ведут на разбор. Работает не мольбой, а сменой юрисдикции над телом.
Против чего написана глава
Заголовок главы говорит об отражении резни, творимой в Ненинисуте — Гераклеополе. Это не географическая справка, а адрес участка Дуата: место, где врагов разбирают на части ножами. Египетская эсхатология боится расчленения сильнее, чем боли, потому что разобранный не соберётся заново, а без собранного тела нет ни Ка, которое к нему возвращается, ни Ба, которое в него садится. Палач в этих текстах не мучитель, а разниматель: его работа — сделать тебя множеством вместо одного.
Отсюда и приём. Глава не просит пощады и не доказывает невиновность — этим занята глава 125 с отрицательной исповедью. Глава 42 меняет опись имущества. Всё, что можно отрезать, оказывается собственностью богов, и нож упирается в чужое.
Перекличка по членам
Костяк списка в рукописях устойчив, порядок идёт сверху вниз:
- волосы — Ну, первичная вода;
- лицо — Ра;
- глаза — Хатхор;
- уши — Упуаут, открывающий пути;
- губы — Анубис;
- зубы — Селкет;
- шея — Исида;
- руки — Баран, владыка Джедет;
- грудь — Нейт;
- спина — Сет;
- фаллос — Осирис;
- чрево — владыки Хеммиса, болотного укрытия, где растили младенца Хора;
- голени — Нут;
- ступни — Птах;
- пальцы — живые уреи.
Замыкает перечень строка о том, что нет члена, лишённого бога. Это не поэтическое подытоживание, а рабочая заплата: она закрывает то, что оператор мог забыть назвать. Дальше идёт короткое отождествление с Тотом — с тем, кто ведёт запись и произносит приговор, а не подвергается ему.
Почему четырнадцать — сетка, а не цифра из рукописи
Списки в разных папирусах разной длины: где-то десяток позиций, где-то за два десятка, и совпадают они не полностью — меняются и члены, и приписанные им боги. Число четырнадцать удобно тем, что совпадает с количеством кусков, на которые Сет разрубил Осириса в позднем изводе мифа, и с числом номовых святилищ, каждое из которых объявляло себя хранителем своей части. Но само обожествление членов старше этой арифметики, и подгонять список ровно под четырнадцать ради красоты не нужно. Держи свою длину — но одну и ту же от раза к разу.
Пласты
Приём древнее сборника. В Текстах пирамид члены восходящего царя раздаются богам поимённо, и там это часть чина восхождения: тело разбирается на божественные доли, чтобы стать пригодным для неба. В Текстах саркофагов та же операция уже доступна не только царю — вместе со всей заупокойной литературой она спускается к номархам и состоятельным частным лицам, и в этом переходе Среднего царства её главный сдвиг.
В Новом царстве формула получает номер 42 и собственную задачу — отражение резни в конкретном месте Дуата. Рядом в том же сборнике стоит глава 172, где члены умершего перебираются в хвалебном строе; это соседний жанр той же техники. В Поздний период и в греко-римское время перечисление членов уходит в защиту живых: храмовые ритуалы очерчивают так тело царя и статуи, а врачебные папирусы дают заклинания, в которых больной перечисляет свои части как принадлежащие богам, прежде чем к ним прикоснётся рука лекаря. Тот же ход, только адресат живой.
Логика
Работают три вещи разом. Первая — отождествление: назвав ухо ухом Упуаута, ты не сравниваешь, а переписываешь владельца. Вторая — называние имени: пока часть безымянна, она добыча; названная именем бога, она уже под защитой имени. Третья — исчерпание: страж Дуата действует по описи, и если в описи нет ни одной свободной строки, действовать ему не по чему.
Русская заговорная традиция знает этот же ход в другом наряде — одевание облаками и опоясывание зарёй, где тело закрывается не по частям, а целиком; разница в том, что египетский счёт идёт поштучно и потому не оставляет щелей. Об этом принципе речь и в статье про отверзание уст: там силу возвращают органу, здесь — снимают с него твоё имя.
Как читать сегодня
- Положение — лёжа на спине, руки вдоль тела, либо сидя прямо. Тело должно быть доступно руке.
- Время — перед сном, перед разбирательством, при страхе за собственную целость. Утренний вариант хуже: формула сажает тебя в неподвижность.
- Ход — строго сверху вниз, от волос к пальцам. Обратный ход годится только как разборка, если работу надо свернуть.
- Каждую названную часть касаешь ладонью или пальцем на выдохе. Пауза между членами ровная, темп не ускоряется к концу.
- Закрываешь строкой о том, что ни один член не остался без бога, и последним — отождествлением с Тотом.
- Список не меняешь по ходу. Если решил сократить — сокращай до чтения и держи новый перечень постоянным.
Материал не нужен: глава амулета не предполагает и в рубриках его не требует. Это чистая речевая работа.
Рабочее переложение формулы:
Я поднимаюсь из этого места ножей, и нож не знает, куда войти.
Волосы мои — воды Ну, и они не горят.
Лицо моё — лицо Ра, и оно не отводится.
Глаза мои — глаза Хатхор, и они видят при погашенном свете.
Уши мои — уши Упуаута, и они слышат имя идущего ко мне.
Губы мои — губы Анубиса, и что ими сказано, то сделано.
Зубы мои — зубы Селкет, и укус мой ядовит для схватившего меня.
Шея моя — Исида, и голова моя не отделится от плеч.
Руки мои — Барана, владыки Джедет, и хватка моя тяжела.
Грудь моя — Нейт, и стрела в ней ломается.
Спина моя — Сета, и она держит вес, который дали.
Чрево моё — владык Хеммиса, и внутри меня укрытие, а не добыча.
Голени мои — Нут, и они несут меня по небу.
Ступни мои — Птаха, и куда я стал, там сделано.
Пальцы мои — живые уреи, и они жалят прежде, чем их коснутся.
Нет во мне члена, который был бы без бога.
Я — Тот, я записываю, а не записан. Отойди, разниматель: здесь нечего делить.
Признаки отклика и сбои
Отклик у этой главы телесный и однообразный. Названная часть тяжелеет, как будто в неё влили воду; к середине списка тело садится глубже, чем лежало. Часто уходит дрожь и мелкий тремор — формула вообще хорошо снимает панику, потому что переводит внимание с угрозы на опись. Работа считается прошедшей, если после последней строки нет желания шевелиться минуту-другую.
Сбои узнаваемые. Первый — пропуск: одна часть не отзывается, остаётся холодной или чужой. Не дави и не повторяй её трижды подряд; доведи список до конца и вернись к пропущенной отдельно, следующим заходом, назвав только её. Второй — обратный эффект, когда после чтения тело кажется не своим и руки будто чужие. Это перебор отчуждения: закрывай работу коротким возвращением — назови своё имя вслух и назови этот день, дальше умойся холодной водой. Третий — ускорение: если ловишь себя на том, что тараторишь к концу, значит, читаешь на страхе, и глава работает как успокоительное, а не как защита. Остановись и начни заново завтра.
Ошибкой будет и попытка приделать сюда чужое: раскладку по чакрам, «энергии» центров или расчистку каналов. В египетском счёте нет ни того, ни другого; здесь работает опись имущества и право владельца, и всякая подстановка индийской схемы просто ломает механику, ради которой глава написана.