Двадцать третья глава — короткий папирусный остаток огромного чина. Сам чин отверзания уст насчитывал десятки действий, шёл несколько часов, требовал мастерской, скота, набора орудий и трёх исполнителей. Глава сжимает всё это в несколько строк, которые можно произнести в одиночку. Держать в голове стоит обе величины: строки работают потому, что за ними стоит полный чин, и не работают, если чин забыт совсем.
Что глава делает
Она возвращает предмету или телу способность есть, дышать, говорить и слышать. По египетскому счёту изображение существует с момента изготовления, но существует немо: у него есть облик, но нет входа, через который в него подаётся жизнь. Рот — этот вход. Пока он не открыт, статуя не примет подношения, мумия не примет ка, амулет не станет действовать, а нарисованное на стене останется краской.
Отсюда положение, в котором произносится формула: над готовым изделием, лицом к его лицу, обычно при переходе из мастерской в место постоянного стояния. Не раньше — пока предмет не окончен, открывать нечего; не позже — стоящий на месте, но неоткрытый предмет начинает мешать.
Кто открывает и кто развязывает
Формула распределяет работу между тремя богами, и это распределение — её костяк.
Птах открывает. Он мемфисский творец-ремесленник, создающий задуманное сердцем и произнесённое языком. Открывает рот не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет делать вещи. Главный памятник мемфисского богословия дошёл в поздней царской копии, объявляющей себя списком с ветхого оригинала, и датировка исходного текста у исследователей расходится сильно; роль Птаха как открывающего рот от этого спора не зависит.
Городской бог развязывает. Второй узел снимает путы конкретной местности — того места, где предмет сделан и где живёт хозяин. Это привязка к своей земле, без неё формула повисает.
Тот приносит хекау. Третий узел вводит саму силу: рот открыт и развязан, но говорить ему нечем, пока не подана магическая сила. Её приносит Тот, «наполненный хекау».
Четвёртым тактом идёт отрицание: путы, наложенные Сетом, разорваны, и никто больше не держит рта закрытым. Сет здесь — не враг вообще, а именно тот, кто затыкает и связывает.
Орудия
Полный чин работал набором, и каждое орудие делало свой такт.
- Пеше-кеф — кремнёвое лезвие с раздвоенным концом, самое архаичное из орудий чина; им касались рта первым.
- Тесло — небольшой топорик, которым касались рта и глаз. Его форму связывали с созвездием северного неба, имевшим вид бычьей передней ноги.
- Жезл «великий хекау» — навершие в виде змеиной головы, подача силы.
- Передняя нога только что забитого быка, поднесённая ещё дрожащей: перенос живого движения на неподвижное.
- Сосуды с водой и молоком, ладан, натрон, хлеб — первое кормление сразу после открытия.
Исполнителей было трое: жрец сем в леопардовой шкуре, работавший руками; чтец со свитком; и «сын, который любит его», исполнявший роль наследника. Разделение то же, что в первой главе свода: говорящий и действующий — разные люди.
Пласт
Приём древнее свитка. Речения об отверзании уст есть уже в Текстах пирамид Старого царства, и происхождение чина связано с мастерской: скульптуру, законченную в «доме золота», надо было принять и оживить, прежде чем ставить в храм. Оттуда обряд перешёл на мумию. Развёрнутые росписи с полной последовательностью действий — новоцарственные, из фиванских гробниц и заупокойных храмов; поздние папирусы дают чин отдельными списками. Двадцать третья глава — новоцарственное сокращение для свитка, закреплённое затем саисской редакцией.
Логика
Три принципа, и они лежат в основе половины египетской работы.
Первый: изображённое существует. Не обозначает, не напоминает — существует. Поэтому опасных существ рисовали рассечёнными, а имена врагов писали так, чтобы их можно было стереть.
Второй: существующее нужно ввести в оборот. Существовать и участвовать — разные вещи. Отверзание уст переводит из первого во второе.
Третий: введённое в оборот требует содержания. Открыв рот, ты завёл едока. На этом стояла вся заупокойная экономика: жреческие доли, приписанные к гробнице поля, договоры на вечное подношение. Об этом в статьях о формуле хетеп-ди-несу.
Именно поэтому вредоносные фигурки пленников в храмовом обиходе рта не получали никогда. Их связывали, надписывали именами и разбивали — то есть делали обратное: не вводили в существование, а выводили из него.
Порядок работы
- Доведи предмет до конца. Никаких «потом дорисую».
- Выбери время: утро, при свете, натощак. Место — там, где предмет будет стоять.
- Приготовь: воду, молоко, хлеб, кусок соли или натрона, ладан, небольшое лезвие, кусок сырого мяса.
- Поставь предмет лицом на восток, сам встань лицом к нему.
- Окури. Обойди дымом кругом.
- Коснись лезвием: рта, глаз, ушей, ноздрей, рук, ног — в этом порядке, называя вслух каждое отверстие и каждый член.
- Поднеси мясо ко рту, не касаясь, и убери.
- Произнеси формулу.
- Накорми сразу: смочи рот водой, потом молоком, положи хлеб и соль перед предметом.
- Назови вслух, сколько и как часто ты будешь кормить дальше. Это обязательство, и его придётся держать.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
>
Рот твой был закрыт — я открываю его.
Птах открывает рот твой, ибо он делает руками задуманное сердцем.
Бог места сего развязывает путы на устах твоих.
Тот приходит, полный хекау, и вкладывает силу в рот твой.
Путы, что наложил связывающий, разорваны и брошены.
Открыты уста твои, открыты глаза твои, открыты уши твои,
открыты ноздри твои, свободны руки твои, свободны ноги твои.
Ты видишь, ты слышишь, ты дышишь, ты ешь, ты говоришь.
Ты стоишь на месте своём и принимаешь моё.
Имя твоё — такое-то, и оно при тебе.
Ешь, вот хлеб. Пей, вот вода. Дыши, вот дым.
Сказано над тобой в час, когда ты закончен. Держит.
Отклик
Открытый предмет узнаётся сразу: у него меняется вес во взгляде. Он перестаёт быть частью обстановки, взгляд за него цепляется, стоящий рядом невольно понижает голос. Второй признак — его замечают домашние, не знающие, что с ним делали: начинают трогать, переставлять, спрашивать. Третий, отсроченный, — подношения убывают не как раньше: молоко скисает быстрее, вода мутнеет, хлеб черствеет за ночь.
Цена и сбои
Открыл и бросил. Это главная беда. Голодный открытый предмет не разрушается, а начинает брать сам — с дома, с хозяина, с того, кто ближе. Признаки: в комнате с ним тяжелеет воздух, портится сон, вещи рядом ломаются чаще обычного. Лечится возвратом кормления либо разбором: рот закрывают обратно — стирают имя, разбивают, закапывают вне дома.
Открыл незаконченное. Предмет с недоделанной частью получает эту недоделку насовсем: у него не работает то, чего ты не сделал. Переделывать после открытия бесполезно, надо начинать с нового изделия.
Не назван срок кормления. Если ты не сказал, как часто будешь кормить, порядок задаёт предмет, а не ты, и требования растут. Называй скромно: раз в неделю, которое ты выдержишь годами, лучше ежедневного, которое бросишь через месяц.
Открытие чужого лица. Изображение живого человека, которому открыли рот, даёт стойкую связь с ним, работающую в обе стороны, и вырваться из неё труднее, чем в неё войти. Египетского прецедента для такого употребления двадцать третьей главы нет — это позднейшая пристройка, и подавать её как древность нечестно. Работает она, впрочем, исправно, и обратный ход у неё один: разбор изделия и стирание имени.