Семнадцатая глава — самая длинная и самая тяжёлая в своде. В новоцарственных свитках она нередко стоит в начале и занимает больше места, чем весь остальной папирус. Работает она одним приёмом: говорящий объявляет себя творцом в момент, когда мир ещё не разделён на части. Всё остальное в главе — расшифровка этого объявления, и расшифровка встроена в неё саму.
Речение, которому больше четырёх тысяч лет
Прямой предок семнадцатой главы — речение из Текстов саркофагов, записанное на гробах Среднего царства. Уже там текст идёт с толкованиями, уже там задаются вопросы к собственным строкам. Это делает его древнейшим известным связным комментарием в истории письменности: не пересказ, не пояснение на полях, а текст, который сам себя разбирает по ходу.
В Новое царство речение переходит целиком, обрастает новыми толкованиями и виньетками. В саисской редакции закрепляется как обязательное, и поздние свитки почти не обходятся без него. Отдельные толкования при этом продолжают расходиться от списка к списку — и расходятся до самого птолемеевского времени.
Как она устроена
Глава идёт двумя перемежающимися голосами.
Первый голос — утверждающий. Короткие заявления от первого лица: я — тот-то, я был тогда-то, мне принадлежит то-то.
Второй голос — разбирающий. После заявления следует вопрос: что это значит? кто это такой? И даётся ответ. Часто не один: «а иные говорят — это такой-то». Второй и третий ответы не отменяют первого и не спорят с ним, они стоят рядом.
Это устройство и есть техника. Египетская формула силы держится на знании имени; здесь знание имени разворачивается в знание того, что имя значит, — и не в одном смысле, а сразу в нескольких. Работает не заученная строка, а способность держать за строкой несколько уровней одновременно.
Что в ней утверждается
Ряд заявлений идёт по восходящей.
- Я — Атум, когда был один. Точка до разделения: до неба и земли, до множества богов, до времени. Атум — «полный» и «завершённый», тот, кто содержит всё, потому что ещё ничего не выделил из себя.
- Я — Ра при первом восходе. Следующий такт: единое начинает править тем, что из себя произвело. Появляется различие между творцом и творением.
- Я — вчера, и завтра мне известно. Заявление о власти над временем. Толкование даёт двух богов: вчерашнее и завтрашнее, Осириса и Ра, ушедшее и восходящее.
- Мне принадлежат имена. Перечень мест, вод и существ, названных поимённо: озеро огня, озеро натрона, озеро Маат, великий кот Гелиополя, птица Бену.
- Я не отброшен. Отрицание запрета: ни одна дверь не закрыта, ни один страж не имеет надо мной силы.
Виньетка
Картинка к семнадцатой развёрнута шире, чем к любой другой главе, и читается как отдельный ряд утверждений. Человек сидит перед игральной доской и играет с невидимым противником — партия за право выхода. Рядом два льва спиной друг к другу, между ними горизонт: это Вчера и Завтра, время в виде пары. Выше — птица с человеческой головой, ба, сидящая у гробницы. Там же кот, перерезающий змея у священного дерева в Гелиополе, — и толкование прямо говорит, что кот есть само солнце. Птица Бену, стоящая отдельно, называется душой солнца, а по другому толкованию — душой Осириса.
Обрати внимание на приём: толкование не выбирает между вариантами. Кот — это Ра; Бену — это и Ра, и Осирис. Египетское мышление спокойно держит несколько верных ответов на один вопрос, и попытка свести их к одному ломает главу.
Почему это работает
Отождествление в египетской работе — не воображение и не вживание в образ. Это юридическое заявление о статусе, сделанное в присутствии тех, кого оно касается. Сила заявления в том, что оно указывает на состояние, которое предшествует любому спору: если говорящий — единое до разделения, то не существует стороны, которая могла бы ему возразить, потому что всякая сторона возникла позже него.
Отсюда и назначение главы. Она не защищает от конкретной угрозы, как сердечные изречения, и не открывает конкретную дверь, как формулы стражей. Она устанавливает уровень, на котором конкретных угроз ещё нет.
Как её берут в работу
Семнадцатая — не для новичка и не для утреннего чтения между делами. Порядок работы такой.
- Разбей на такты. Не читай подряд. Возьми одно заявление — то, что об Атуме до разделения, — и работай только с ним, пока оно не будет держаться без напряжения.
- Работай ночью, сидя. Спина прямая, глаза закрыты или полуприкрыты, свет один — лампа или свеча. Стоя эту главу не читают: стоячая поза даёт напор, а здесь нужна неподвижность.
- Держи вопрос. После каждого заявления вслух спроси себя: что это значит? — и дай ответ вслух же. Ответ должен быть свой, а не заученный. Если ответов приходит несколько — назови все, не выбирая.
- Отмеряй время. Двадцать минут — верхняя граница для одиночной работы. Дольше не потому, что нельзя, а потому что дальше начинается то, о чём ниже.
- Закрывай выходом. Назови вслух своё имя, сегодняшний день и место, где сидишь. Это не украшение чина, а обязательная часть.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону главы:
>
Я — Атум, когда был один и не было второго.
Что это значит? Это значит: не было неба, не было земли, не было спора,
ибо не из чего было спорить.
Я — Ра при первом восходе, когда он стал править сделанным им.
Что это значит? Это значит: сделанное узнало, кто его сделал.
Я — вчера, и завтра мне известно.
Кто это? Двое: ушедший и восходящий, и оба они — я.
Мне принадлежат озеро огня, озеро натрона, озеро правды,
и кот, что рассекает змея у дерева в Городе Солнца, — это я.
Ни одна дверь не закрыта передо мной,
ни один страж не поставлен против меня,
ибо всякий страж был поставлен после меня.
Я выхожу днём и вхожу, когда пожелаю.
Сказано и разобрано. Держит.
Отклик
Первый признак — сужение и уплотнение внимания: мысли перестают ветвиться, остаётся одна линия. Второй, более надёжный, — исчезновение спорящего внутреннего голоса; не то что он побеждён, а его просто нет. Третий приходит на следующий день: чужое давление перестаёт задевать, и это не выдержка, а безразличие к самому основанию давления.
Если после работы тянет объяснять, доказывать и утверждать себя перед людьми — отклика не было. Настоящий даёт обратное: полное отсутствие потребности утверждаться.
Сбои и возврат
Раздувание. Самая частая беда. Заявление «я — творец» садится на обычное самомнение, и человек выходит из работы уверенным в собственной исключительности. Отличается по тому, куда направлено внимание: при верном исполнении оно направлено на то, что до разделения, при раздувании — на себя как на личность.
Распад. Обратный вариант: границы размылись, имя своё называется с трудом, накатывает беспредметная тревога. Это перебор по времени. Возврат делается телом: назови имя, назови день, назови адрес, съешь что-нибудь солёное, вымой руки холодной водой, выйди наружу. Полностью выходит за сутки.
Чтение подряд. Взять всю главу целиком с первого раза — верный способ получить кашу вместо строя. Свод устроен ступенями: сначала короткие изречения с проверяемым результатом, потом семнадцатое.
Работа на пустое сердце. Если воля разобрана — после долгого истощения, после того как тебя вели чужие решения, — отождествление с творцом ложится на пустоту и даёт морок. Тогда порядок обратный: сначала сердечная гроздь, возвращающая распоряжение собой, и только потом эта глава.