Пятнадцатый номер — единственное место в своде, где под одной цифрой лежит не глава, а целое семейство текстов. Издатели вынуждены различать варианты буквами, и всё равно два свитка почти никогда не совпадают. Это не порча традиции: гимн солнцу был живым жанром, его писали заново под заказчика, и рабочей единицей здесь считается не текст, а строй текста.
Не глава, а гроздь
Под пятнадцатым проходят приветствие Ра при восходе на восточном горизонте, приветствие ему же при закате на западном, обращение к нему как к Осирису и несколько промежуточных чинов. Практический вывод простой: искать «правильный текст пятнадцатой главы» бессмысленно, чтения расходятся сильнее, чем у любой другой части свода. Искать надо порядок частей.
Порядок этот выдержан во всех вариантах:
- приветствие с называнием солнца одним из его имён по времени суток;
- перечисление того, что оно делает прямо сейчас, — восходит, разгоняет тьму, освещает Обе Земли;
- называние тех, кто встречает его вместе с говорящим: павианы на восточном краю, души востока, команда ладьи;
- заявление говорящего о собственном месте в этой встрече;
- просьба быть в свите, а не зрителем.
Последний узел важнее прочих. Египетская адорация не выпрашивает у солнца благ, она добивается зачисления в состав тех, кто идёт вместе с ним.
Имена по времени суток
Солнце в течение дня зовут по-разному, и имя выбирается по фазе. Хепри — восходящее, «становящееся», скарабей, катящий диск. Ра — стоящее в силе, в полдень. Атум — вечернее, завершённое, уходящее на запад. Часто встречается и составное имя Ра-Хорахти, солнце как сокол обоих горизонтов.
Стройную тройку «Хепри — Ра — Атум» современные пособия подают как египетскую систему; сама тройка египетская, но реальный набор имён богаче и в разных храмах свой, а часовые формы солнца в царских книгах Дуата исчисляются десятками. Отдельно от пятнадцатой главы стоит помнить и о царской литании солнца с её семьюдесятью пятью обликами — это другой памятник, из гробниц Долины царей, и в частный обиход он не входил.
Пласт
Гимны солнцу старше свитка. Восхваления восходящему есть уже в пирамидных речениях Старого царства, полноценные суточные чины идут по храмам во все эпохи, а частная адорация хорошо видна по стелам Нового царства из посёлка мастеров фиванского некрополя: человек изображён с поднятыми руками перед диском, и рядом короткий гимн от его имени. То есть чтение пятнадцатой главы дома — не выдумка, а бытовавшая практика. Формулировки новоцарственных вариантов заметно расширяются после солнечного богословия XVIII династии, а саисская редакция закрепляет несколько версий как обязательные для свитка.
Поза
Поза здесь — половина дела, и она задана виньетками жёстко. Обе руки подняты, локти согнуты, ладони развёрнуты вперёд — жест дуа. Не молитвенно сложенные, не воздетые вверх, а именно вперёд, как встречают. Стоя; на коленях — вариант для тех, кто изображён рядом с богом вплотную.
На виньетках рядом с человеком почти всегда сидят павианы с теми же поднятыми лапами. Египтяне считали их первыми, кто приветствует солнце криком, и потому павиан — образец правильного исполнения: он не просит и не благодарит, он подаёт голос в момент появления.
Порядок ежедневной работы
- Выйди до восхода. Место — то, где виден край горизонта; балкон, окно на восток, крыша, берег. Одно и то же место каждый день.
- Поставь чашу с чистой водой на восток от себя и зажги смолу или ладан. Восточный чин прост: вода и дым, ничего больше.
- Стой молча, пока диск не покажется. Момент отсчёта — не рассвет, а появление края.
- Как только появился край, подними руки в дуа и произнеси приветствие. Смотри в сторону горизонта, но не на сам диск: глаза береги.
- Договорив, опусти руки, вылей воду на землю к востоку.
- Помолчи столько, сколько длилось чтение. Разговоров сразу после — не заводи.
- На закате повтори то же лицом на запад, обращаясь к вечернему имени. Полный чин суточный, из двух половин; одна половина работает хуже.
Рабочее переложение формулы:
>
Привет тебе, Хепри, сам себя делающий,
катящий диск от края земли.
Ты выходишь — и тьма отходит,
ты выходишь — и Обе Земли видны,
ты выходишь — и всё, что спало, встаёт по имени своему.
Павианы на восточном краю кричат тебе,
души востока тянут канат твой,
Маат стоит перед носом ладьи твоей,
и тот, кто мутит воду, отброшен на этот день.
Я стою среди встречающих, руки мои подняты.
Я не смотрю со стороны — я в числе идущих с тобой.
Возьми меня в свиту дня, посади меня в ладью дня,
и пусть путь мой сегодня будет твоим путём — с востока на запад, без остановки.
Сказано в час появления края. Держит до вечера.
Отклик
Признаки простые и появляются на второй-третьей неделе, не раньше: выравнивается суточный ритм — просыпаешься до будильника и в одно и то же время; уходит утренняя вязкость; день начинает делиться на части сам собой, без насилия над собой. Более поздний признак — ощущение, что у дня есть направление и что дела в нём выстраиваются по ходу, а не наваливаются кучей.
Чин этот накопительный. Разовое исполнение не даёт почти ничего, шестьдесят дней подряд дают заметный сдвиг, и это его главное отличие от одноразовых глав вроде шестой или тридцатой.
Сбои
Пропуски. Гроздь держится непрерывностью. Один пропущенный день не страшен, три подряд обнуляют набранное, и начинать приходится сначала. Пасмурная погода не повод: работают по времени восхода, а не по видимости диска.
Сползание в просьбу. Как только текст превращается в перечень нужд, адорация кончается. Признак — желание добавить в конце «и чтобы у меня…». Проси в другом месте и другими словами; здесь ты либо в свите, либо нет.
Эстетика вместо работы. Красивое переживание рассвета — не отклик. Отличается легко: после настоящего исполнения хочется идти делать дела, после эстетического — сидеть дальше и любоваться.
Вечер брошен. Самая частая ошибка практикующих: утро делают, закат бросают. Тогда набирается перекос — подъём есть, завершения нет, и вечера становятся рваными.
Чего в этом нет
В египетской адорации нет ни «солнечной энергии», ни накачки чем бы то ни было, ни созерцания диска глазами как техники. Смотреть на солнце в упор египтяне не предписывали, а зрение портится необратимо. Нет здесь и ничего родственного индийским практикам, к которым гимн Ра иногда пристёгивают: устройство другое — не дыхание и не сосредоточение, а присутствие в правильном месте в правильный момент с правильным жестом.
О том, кто именно «мутит воду» на пути ладьи и как против него работали в храме, отдельно говорится в статьях об Апопе; о суточном храмовом чине — в разделе о жреце-чтеце.