Русалии на Балканах — не праздник и не танец в чистом виде, а обрядовый способ пройти опасное время года и вылечить тех, кого поразили женские духи. Это мужские дружины, которые в определённые дни обходят сёла с оружием и особыми танцами, и обряды над людьми, «схваченными» русалками, самодивами и вилами. Слово общее для нескольких разных вещей, и их стоит развести.
Что называют русалиями
Под одним словом на Балканах живут два больших пласта, связанных, но не одинаковых.
Русальская неделя (Русалии как время). Это опасный отрезок календаря вокруг Троицы — на юге Балкан его кладут на неделю после Пятидесятницы, в других краях привязывают к концу весны и началу лета. В эти дни, по поверью, самодивы и вилы ближе всего к людям: выходят к источникам, на луга, к перекрёсткам. Время держат запретами — о них ниже.
Русалии как дружина. В южной Сербии, Македонии, у болгар-помаков и в Поморавье русалиями звали мужские отряды — «русальцы», «калушары» у румын, — которые в эти дни ходили из села в село. Вооружённые, в особой одежде, с обетом молчания или с запретом ночевать под крышей, они исполняли строгий воинский танец и этим танцем лечили больных, прежде всего «схваченных» духами.
Румынский вариант — кэлушь (calus) — тот же корень явления: тайное братство танцоров под началом ватафа, с деревянным конём, обетом и клятвой, которое лечит поражённых «иеле» (румынские вилы). Этнографы давно видят в русалиях и кэлуше остаток общего балкано-дунайского обряда, а не местную выдумку одного народа.
Кого лечат
Мишень русальского обряда — человек, которого «взяли» или «наступили» вилы. Балканское поверье описывает это как болезнь с внезапным началом: человек прошёл по «нечистому» месту в русальскую пору — по кругу примятой травы, через ручей, у источника в полдень или в полночь, наступил на «трапезу вил» — и с того часа занемог. Признаки узнаваемые: онемение или отнялась нога, рука, перекосило лицо, немота, падучая, помрачение, тоска, а то и внезапная пляска, которую не унять.
Это разобрано подробнее в статье о самодивах и вилах; здесь важно, что русалии — именно лечебный ответ на такое поражение, а не самостоятельный праздник.
Как устроена дружина
Русальцы — не всякий желающий. В отряд входят по числу, чаще нечётному, дают обет на срок обхода и связывают себя правилами:
- молчание — русалец в пути не говорит, отвечает знаками; нарушивший ставит под удар всю дружину;
- не ночевать в доме и не спать на постели, не креститься, не заходить в церковь, пока идёт обход;
- не разлучаться — идут и спят вместе, потерявшийся или отбившийся считается «взятым» вилами сам;
- оружие наголо — мечи или сабли, которыми не рубят, а очерчивают, скрещивают над больным, ударяют оземь.
Во главе — старший, «ватаф» или «балтаджия», знающий порядок и слова. У румынских кэлушар при отряде «немой» в маске и деревянный конёк — знак, что дружина ходит между людским и нелюдским.
Обряд над больным
Лечение «схваченного» строится как отдельный чин, и порядок его довольно устойчив.
- Больного выносят или выводят на открытое место — на ток, на луг, к перекрёстку, чаще на восходе.
- Русальцы обходят его кругом, замыкая от духов; круг и есть главная защита — за него вилы «не входят».
- Играет особая музыка — волынка или скрипка с бубном — и дружина ведёт свой танец, всё быстрее, с прыжками, скрещивая над лежащим оружие.
- На переломе больного поднимают, тянут в круг, перешагивают через него, иногда бьют плашмя, «выбивая» вошедшее; у румын на кульминации один из танцоров сам падает в трансе — «умирает» и «оживает» вместо больного.
- Обряд повторяют, пока «схваченный» не встанет и не пойдёт с кругом сам: это и есть знак, что отпустило.
Танец здесь — не зрелище. Его гонят до предела намеренно: доводят и больного, и танцоров до трясения, до изнеможения, до транса. В этом состоянии, по балканскому счёту, человек и «переходит» — вошедшее выбивается вместе с силами.
Запреты русальской недели
Само опасное время держат запретами, и они строги.
- Не работать — не пахать, не жать, не прясть, не белить; особенно нельзя работать в поле и у воды. Нарушившего «покарают вилы»: скрутит, отнимется рука.
- Не купаться и не ходить к источникам в полдень и в полночь, не пить из чужого ручья.
- Не спать на улице, не ложиться в тени дерева у воды — там «трапеза вил».
- Обереги — полынь, чеснок, вывернутая одежда, красная нить; полынь затыкают за пояс и в волосы, кладут под подушку. Про обереги отдельно сказано в статьях об уроке и о самодивах.
Текст: обход и очерчивание круга
Слова русальцев коротки, их говорит старший, ведя круг. Строй заклинательный: очерчивание, запрет духу входить, отсыл за образ невозможного. Балканские формулы передаются в дружине изустно; ниже переложение по-русски, по тому же строю.
Текст под очерчивание круга и изгнание: замыкание, запрет, отпуск:
>
Круг замыкаю, круг заговариваю, ни вила не войдёт, ни самодива не ступит, ни то, что человека взяло.
>
Отпусти, чего держишь: ногу отпусти, руку отпусти, речь верни, разум верни. Вышла ты из воды — в воду ступай, вышла с луга — на луг ступай, где ни человек не ходит, ни петух не поёт.
>
А вернёшься к нему тогда, когда сабля зацветёт да камень заплачет — а тому не бывать.
>
Трижды обойдено, трижды сказано, трижды кончено.
Что здесь надо развести честно
Русалии в популярных текстах часто путают с русалками восточных славян и с «водяными девами». Родство слова есть, но балканская самодива и вила — это горные и луговые духи, а не утопленницы; смешивать их не стоит.
И вторая честность — та же, что во всей рубрике. «Схваченность вилами» с её признаками — отнялась рука, перекосило лицо, внезапная немота, судороги, помрачение — это ровно картина, с которой в наши дни везут в больницу: инсульт, эпилептический приступ, острое расстройство. Русальский круг силён как собранное действие общины над больным, и он вправду поднимал людей — внушением, движением, разрядкой. Но перекошенное лицо и отнявшуюся руку сначала показывают врачу, а обряд, если хотят, ведут заодно. Гнать «схваченного» в пляску вместо помощи — не лечение.