Басма — это сербский и болгарский заговор, короткая заклинательная речь, которой снимают болезнь, урок, страх и порчу. Слово одного корня с «баснь» и «баять»: басма — то, что говорят нараспев, наговор. От русского заговора её отличает не устройство, а мера: балканская басма суше, короче и почти всегда сцеплена с действием — водой, углями, оловом, узлом.
Как устроена басма
Костяк у басмы тот же, что у любой заклинательной речи, и держится он немногих частей.
Называние адресата. Болезнь или вред называют прямо и часто в лицо, как живое существо: урок, страх, «нежит» (так на Балканах зовут болезнь-червя, ломоту, ползучую хворь), красный ветер (рожа), змеиный укус. Названное можно прогнать; безымянное — нет.
Перечень. Дальше идёт перебор: откуда пришло, кем наведено, по каким местам тела засело. «Мужчина глядел, женщина глядела, свой, чужой, проходящий»; «из головы, из-под сердца, из становой кости». Перечисление — сердце басмы: пока не назовёшь все ходы, не закроешь ни одного.
Изгнание с образом невозможного. Вред гонят туда, где нет людей, и привязывают к образу того, чего не бывает: уходи туда, где петух не поёт и собака не лает, вернёшься, когда камень зацветёт, когда сухое дерево листья пустит. Балканская басма любит эту формулу невозможного — «когда» без ответа.
Закрепка. Конец троекратный почти всегда: «трижды сказано, трижды кончено». Три — не украшение, а мера: недосказанная басма не держит.
Откуда известно
Записи басм собирали с XIX века по сёлам Сербии, Болгарии, Македонии. Крупнейший свод сербской народной религии и обрядового слова оставил Веселин Чайканович; болгарские басмы собирали этнографы того же времени. Тексты живут в разночтениях: одна и та же басма от красного ветра в двух сёлах разойдётся в словах, но совпадёт в костяке — та же болезнь, тот же перечень, тот же образ невозможного.
Важно, что настоящие басмы на сербском и болгарском передаются от старшей к младшей и не сочиняются заново. Русское переложение ниже — не перевод конкретной записи, а текст по тому же строю; так его и надо читать.
Правила передачи
Басму нельзя просто выучить со стороны — её надо получить. Правила передачи на Балканах строгие и местами взаимоисключающие, единого канона нет:
- в одних краях слово передают только младшему по возрасту — старшему нельзя, иначе не подействует;
- в других — только на убывающей луне, чтобы вместе со словом «убывала» и болезнь;
- часто старуха отдаёт басму перед самой смертью: считается, что отданное слово у неё уже не работает, и держать его при себе до конца — значит унести силу в могилу;
- нередко передают через поколение — не дочери, а внучке, не сыну, а внуку.
Отсюда практический вывод для читателя: выученная с бумаги басма в балканском понимании пуста, пока не пройдёт через руки того, кто ею владел. Это не мешает разобрать её устройство, но выдавать книжный текст за переданное слово нечестно.
Басма и действие
Балканская басма почти никогда не работает голым словом. Её всегда держит действие, и слово к нему привязано:
- вода — непочатая, принесённая до восхода молча; над ней читают, ею умывают, дают три глотка, остаток выливают в глухое место;
- угли — на них проверяют урок (тонет — есть, плавает — нет) и ими же «гасят» болезнь в воде;
- олово — тяжёлое средство от страха, выливается в воду над головой; об этом отдельная статья;
- узел и нить — красная нить с узлами, которую завязывают на слове и потом либо носят, либо сжигают;
- нож, уголёк, чеснок — которыми обводят больное место, отсекая болезнь по кругу.
Слово без действия балканская баба почти не мыслит: басма — это то, что говорят, пока делают.
Рабочий текст: басма от нежита
Разберу на общем примере — басма от «нежита», ползучей болезни-хвори, ломоты и головной боли, которую представляли как червя или ветер, ходящий по телу. Костяк тот же: называние, перечень ходов, изгнание за образ невозможного, троекратная закрепка. Читают над непочатой водой, ею же умывают больное место.
Формула держит обязательные части: называние, перечень, изгнание, закрепка:
>
Нежит, нежите, злая ломота, ползучая, ты по кости ходишь, по жиле идёшь, в голове гнездо вьёшь.
>
Выйди из головы, из темени, из лба, из-под бровей, из зубов, из ушей, из шеи, из плеч, из становой кости — всюду, где засел, там тебя не будет.
>
Ступай в гору пустую, в поле голое, где ни человек не ходит, ни петух не поёт, ни пёс не лает. Там тебе стол, там тебе постель. А назад придёшь тогда, когда камень зацветёт да сухое дерево листом оденется — а тому не бывать.
>
Трижды сказано, трижды смыто, трижды кончено.
Признаки отклика и что дальше
Отклик у басмы читают по тем же приметам, что и у всякого снятия. Зевота у той, кто читает, — знак, что болезнь пошла на неё и через неё выходит; нет зевоты — либо снимать нечего, либо баба «не берёт». У больного добрый знак — если сразу после отпустило: голова прояснилась, ребёнок уснул, жар спал к вечеру.
Если басму прочли трижды и по три вечера, а лучше не стало, обряд считают либо не к тому случаю, либо признаком, что дело не по этой части. Тут балканская традиция сама редко упирается против врача: воду читают и заодно ведут к тому, кто лечит телом. Головная боль, что не проходит и растёт, ломота с жаром, укус, который синеет и пухнет, — это уже не про слово. Читать над таким вместо того, чтобы показать врачу, — не ремесло.