Саливање олова, «выливание олова», — сербский обряд снятия испуга и порчи через расплавленный свинец, вылитый в холодную воду над головой больного. Застывшая клякса читается как знак: по её форме определяют причину страха и вместе с металлом вытягивают его из человека. На Балканах это тяжёлое средство, к которому идут, когда лёгкое — оговорка, умывание непочатой водой — не помогло.

Что лечат оловом

Главная мишень обряда — страх, по-сербски «страва». Не страх как настроение, а испуг как повреждение: человек чего-то внезапно испугался — собаки, покойника, падения, крика в темноте — и с того дня переменился. Не спит, вздрагивает, у ребёнка ночные крики, заикание, недержание, у взрослого сердцебиение и тоска без причины. В балканском понимании часть души при испуге «выскочила», и на её место вошло чужое; олово выливают, чтобы выгнать вошедшее и вернуть своё.

Тем же обрядом снимают урок, если он засел глубоко, и порчу, наведённую намеренно. Но чаще всего это именно страва, и во многих сёлах обряд так и зовут — «саливање страве». Это разобрано в статье об уроке: свинец там назван третьим средством по счёту, после оговорки и после воды.

Кто льёт

Льёт не всякий, а баба, знающая обряд, — та же, что читает басмы. Ремесло передаётся от старшей к младшей, вместе со словами и с приметами чтения. Металл, ковшик и порядок могут быть у каждой свои, но костяк один: расплавить, вылить в воду над больным, прочитать над водой, вылить воду в глухое место.

Плату деньгами берут редко; благодарят едой, услугой, куском ткани. Обряд считают близким к соседской помощи, а не к колдовству, и делают его открыто, при родне.

Порядок обряда

Работают на исходе дня или в сумерки, чтобы страх «уходил вместе со светом». Больного сажают или кладут, накрывают с головой платком или тканью — так, чтобы над накрытой головой можно было держать сосуд.

  1. В ковшике или на железной ложке плавят кусок свинца. Годится старый — от рыболовных грузил, от оконных переплётов, отслуживший; чистота металла роли не играет, важна тяжесть.
  2. Ставят чашу с холодной водой, лучше непочатой — принесённой до восхода, из которой ещё не пили. Чашу держат у самой головы больного, часто прямо над темечком поверх платка.
  3. Когда свинец расплавился до зеркальной лужицы, его выливают одним движением в воду. Металл вскипает, шипит, разлетается на застывшие капли и лепёшки. В этот миг говорят закрепляющие слова.
  4. Отлитое вынимают и разглядывают. По форме кляксы баба называет причину: на что похоже — от того и страх.
  5. Ту же воду используют для снятия: дают три глотка, умывают ею лицо и темя, мажут за ушами и под сердцем. Остаток выливают в глухое место — под нежилой угол, на дверную петлю, туда, где не ходят; никогда на дорогу и не на перекрёсток.

Обряд обычно повторяют — три вечера подряд или трижды за один вечер, отливая заново. Считается, что с каждым разом фигура выходит глаже: пока в человеке сидит страх, олово ложится рвано, комками и шипами; когда отпустило — ровной лепёшкой.

Как читают фигуру

Чтение свободное, но не произвольное: у каждой бабы есть свой устойчивый словарь форм, и он держится нескольких образов.

Тут важно не обманываться. Форма застывшего свинца — чистая физика: как брызнуло, так и легло, и в одной кляксе разные люди увидят разное. Баба читает не металл, а больного: она уже знает историю испуга и подбирает под неё образ. Это не обесценивает обряд — работает не олово, а собранное внимание и названная вслух причина, — но выдавать случайную форму за точное имя виновника не стоит.

Текст над водой

Слова короткие, их говорят в миг выливания и потом над готовой водой. Строй тот же, что у басмы: называние страха, изгнание его по безлюдным дорогам, троекратное закрепление. Сербские формулы передаются от старшей и не сочиняются заново; ниже переложение по-русски, по тому же строю.

Текст держит обязательные части чина: называние, изгнание, отпуск:

>

Страх выливаю, страх вымываю, из головы, из-под сердца, из рук, из ног, из становой кости.

>

Откуда пришёл, туда и ступай: чего испугался — тому и вернись. Пугал зверь — иди к зверю, пугал человек — иди к человеку, пугал мёртвый — иди в землю, к мёртвым.

>

Как этот свинец в воде не держится, разлетелся и застыл, так и страх в нём не держись. Уходи в глухое поле, где ни человек не ходит, ни петух не поёт, ни собака не лает. Там тебе место, там ночлег.

>

Трижды вылито, трижды сказано, трижды кончено.

Признаки отклика

Хороший знак — если после обряда больной в ту же ночь спит крепко и без вскриков. У детей часто первая тихая ночь и есть весь ответ. К этому добавляют форму отлитого: с каждым вечером глаже — идёт на поправку.

Если после трёх вечеров ничего не меняется, обряд считают либо неподходящим к случаю, либо признаком того, что дело не в страхе. Тогда баба сама обычно отправляет к другому средству или к врачу.

Граница, которую надо назвать

Расплавленный свинец над головой ребёнка — это не образ, а горячий металл, который выливают в воду в пальцах от лица. Свинец плавится около трёхсот градусов; брызги, пар и опрокинутый ковшик обжигают всерьёз, а держат его обычно голыми руками и без всякой защиты глаз. Это первая опасность обряда, и она чисто физическая.

Вторая тяжелее и тише. Свинец — металл ядовитый, и травятся им не через кожу за один вечер, а исподволь: пары при плавке, осевшая пыль, вода, которую потом дают пить, — три глотка свинцовой воды ребёнку из раза в раз не безобидны. Отравление свинцом у детей бьёт по крови и по развитию, копится месяцами и подделывается под что угодно — вялость, боли в животе, раздражительность. В сёлах, где оловом «лечили» годами, это давало ровно те беды, от которых лили.

И третья граница — та же, что у урока. Внезапная перемена в ребёнке после испуга, бессонница, заикание, ночное недержание бывают и следом настоящего страха, который проходит, и первым знаком того, что нужен врач. Лить олово вместо того, чтобы показать ребёнка, — не ремесло. Взрослому обряд не повредит как ритуал; но пить свинцовую воду не стоит никому.