Кургаитча — обувь, сплетённая из перьев эму, и человек, который её надевает. Обувь не оставляет следа и не показывает, в какую сторону шёл носивший. Надевают её для одного дела: чтобы прийти к человеку, приговорённому старшими, и привести приговор в исполнение.
Слово и то, что им называют
В языке аранда Центральной Австралии одним словом называют и обувь, и того, кто в ней идёт. В английских записях оно закрепилось в написании, которое по-русски передают как «кургаитча» или «кадаитча». В других частях материка ходит английское прозвище — «перьевая нога», а местных названий столько же, сколько языков.
Важно с самого начала снять расхожее недоразумение: это не колдун-одиночка и не злодей. Кургаитча — исполнитель приговора, назначенный старшими, и действует он в рамках закона, разобранного в статье о Времени сновидений. По внутренней логике общества он находится на стороне порядка, а не против него.
Почему смерть требует ответа
Основание всего — положение, что естественной смерти не бывает. Старик умер от дряхлости — это принимают; всё остальное считают следствием чужого действия. Смерть молодого, смерть от болезни, гибель на охоте требуют не объяснения, а розыска виновного.
Розыск идёт своим порядком, и в записях Спенсера и Гиллена он описан подробно:
- Место у могилы разравнивают и оставляют. Через положенный срок его осматривают: любой след, отметина, ход насекомого читаются как указание на сторону, откуда пришла смерть.
- Направление сопоставляют с тем, кто в этой стороне живёт и с кем у покойного или его группы был счёт.
- Толкование ведут старшие, а не родня покойного. Это существенно: решение принимается не в горе, а по обсуждению.
- Приговор выносят и назначают исполнителей.
Дальше расходятся два пути. Открытый — снаряжённый отряд, который идёт в стойбище виновных и разбирается при всех, вплоть до боя; такой поход в записях центральных областей называется отдельным словом и по существу является войсковой операцией. Закрытый — двое или несколько человек в перьевой обуви, идущих тайно. Второй путь и есть кургаитча.
Обувь
Описания сходятся по всем источникам.
- Основа — перья эму, уложенные и связанные в плотную подошву и подъём. Форма овальная, без выраженного носка и пятки: по отпечатку нельзя сказать, в какую сторону двигался человек.
- Скрепляют плетение шнуром из человеческого волоса — того же, из какого делают пояса и головные повязки.
- Связующим составом служит кровь; в записях указывается, что берут её у человека из своих, специально для этого дела.
- Обувь мягкая, вязкая под ногой, ходить в ней тяжело и медленно. Это не средство передвижения, а средство не оставить следа.
- Надевается только на выход и по возвращении уничтожается или прячется.
Спенсер и Гиллен приводят и дополнительную деталь: у человека, посвящаемого в это дело, особым образом выводят из сустава мизинец ноги. Насколько повсеместным было это условие, по записям судить трудно — деталь встречается не везде, и её стоит держать как локальную, а не как общее правило.
Порядка изготовления я не привожу. Не из ханжества: описание строится вокруг человеческого волоса и человеческой крови, добывать которые вне своей общины и вне закона — уголовное дело в любой стране, а внутри общины это не мой предмет и не моё право.
Ход
Общая схема выхода, собранная по записям и сглаженная там, где местные различия слишком велики:
- Исполнителей назначают старшие. Они не вызываются добровольцами и не берут заказ за плату.
- Тело раскрашивают, чтобы не быть узнанным; в части записей упоминается покрытие углём и птичьим пухом.
- Выходят вдвоём или малой группой, тайно, ничего не сказав стойбищу.
- Идут долго, иногда неделями, и ждут, пока приговорённый останется один или уснёт в стороне от людей.
- Действуют либо оружием, либо наведением — указанием кости, разобранным отдельно в статье о костяном указании. Второе считается более верным, потому что не оставляет тела с раной.
- Возвращаются молча. О сделанном не рассказывают; в стойбище об этом узнают по тому, что дело закрыто.
Конец истории — смерть указанного, и на этом счёт считается сведённым. Это существенно: расплата закрывает дело, а не открывает новый круг мести. Порядок для того и существует, чтобы кровь не шла дальше.
Что здесь правда и что музейный товар
Отдельная неприятная деталь, о которой обычно молчат. Перьевую обувь в конце XIX и в XX веке охотно покупали коллекционеры и музеи, и её стали делать на продажу. Часть пар в собраниях изготовлена не для дела, а для сбыта, иногда наспех и не по правилам. Этнографы это отмечали.
Отсюда практический вывод для читателя: снимок «настоящей кургаитчи» из музейного каталога не обязательно снимок рабочей вещи. И отсюда же — второе: часть австралийских предметов в музеях относится к закрытому разряду, к ним ограничен доступ, и их возвращают общинам по государственным программам.
Сегодня
Разговоры о перьевой ноге в Центральной Австралии не прекратились. Люди в общинах говорят о ней в настоящем времени: рассказывают, кто и когда видел фигуру у лагеря ночью, объясняют этим внезапные смерти и болезни. Насколько за этим стоят действующие исполнители, а насколько устойчивый способ объяснять беду — вопрос, на который со стороны честного ответа нет; и то и другое встречается в разных источниках.
Что известно точно: механизм страха работает. Человек, уверенный, что за ним пришли, ведёт себя определённым образом, и последствия у этого вполне телесные. Как именно это устроено — в статье о смерти от указания.
Текст под эту задачу — своё, по строю приговора, а не перевод чужой песни:
Ты знал закон и переступил его, зная.
Не я тебя нашёл — тебя нашли старшие и назвали вслух при всех.
Я иду не от себя и не за своё, и мне за это ничего не будет дано.
След мой не покажет, откуда я вышел и куда пойду обратно.
Придёт срок — я стану у твоего огня, и ты меня не увидишь.
После этого счёт закрыт, и никто больше по нему не платит.
Признаки и обратный ход
В австралийских записях признаки, по которым человек понимал, что за ним вышли, названы одинаково: чужой шорох у стоянки ночью, ощущение слежки на пустом месте, найденный поблизости знак, слух, дошедший через третьи руки.
Обратный ход есть, и он не в обереге. Он в трёх вещах:
- Разобраться, за что. Приговор выносится за конкретное нарушение. Пока человек не знает, за что, он не может ничего сделать.
- Идти к старшим. Единственный способ отменить дело — договориться с теми, кто его открыл: выплатой, признанием, вынесенным наказанием другого рода. Это правовая процедура, и она существует.
- Звать знахаря. Если наведение уже сделано, снимает его тот, чьё ремесло — вынимать вошедшее; о нём в статье о караджи.
Одиночная защита — обереги, обряды, попытка отсидеться — во всех записях выглядит одинаково безрезультатной. Система здесь общественная, и выйти из неё в частном порядке нельзя.