Фул замыкает семёрку олимпийцев «Арбателя»: лунный правитель, семь провинций из ста девяноста шести, последняя и наименьшая доля. При этом карточка у него одна из самых подробных в книге — с титулом, с названной болезнью, с точным сроком жизни и с единственным во всём тексте указанием на служителей, которых видно глазами.

Семь провинций

Доля Фула — семь провинций. Счёт олимпийцев идёт по убывающей семёрке от сорока девяти у сатурнического Аратрона до семи у лунного Фула, и сумма даёт сто девяносто шесть — четырежды сорок девять.

Малая доля не означает малой силы, и это стоит проговорить, потому что вывод напрашивается сам. Убывание в книге идёт строго по планетному порядку от медленной планеты к быстрой; это карта устройства, а не рейтинг. Практически из семи провинций следует одно: область Фула очень узкая и очень плотная. Вода, влага, серебро, ночь, сон, отёк и застой, отражение, переменчивость — всё лежит внутри одной небольшой полосы, и всё в ней связано между собой теснее, чем в широких долях.

Владыка вод

Из семи правителей титул книга даёт только двоим. Фалег назван владыкой войны; Фул назван господином лунных сил и верховным господином вод. Остальные пять описаны через перечень того, что им подвластно, без такого именования.

Совпадение это или нет — вопрос текстологический, но следствие практическое. У обоих титулованных область очерчена стихийно, а не по роду дел. Марсова доля — это не «военные профессии», а всё, что имеет природу столкновения; лунная — не «ночные занятия», а всё, что имеет природу воды. Отсюда и связки, которые иначе выглядят случайными: серебро идёт вместе с водянкой, а водяные духи — вместе с долголетием.

Верховное господство над водами читается в книге широко: не только реки и озёра, но влага вообще — в теле, в веществе, в погоде. На этом стоит вся его карточка.

Серебро, водянка, триста лет

Три конкретных дара, и каждый работает как пример стихийной логики.

Обращение металлов в серебро. Односторонний ход, в отличие от обратимой меди и золота у венериной Хагит. Серебро — лунный металл; здесь книга держится сквозной системы соответствий и ничего к ней не прибавляет.

Исцеление водянки. Единственный случай во всей семёрке, когда названа конкретная болезнь. Прочие правители врачуют вообще: у солнечного Оха сказано, что он делает великим врачом, то есть даёт поприще. Фулу назначена одна хворь — и назначена по стихии: водянка есть скопление лишней влаги, и лечит её тот, кто господин над водами. Логика прямая, почти механическая, и это лучший ключ ко всей его области: у Фула лечится то, что имеет природу застоявшейся воды.

Триста лет жизни. Второй и последний случай, когда книга называет срок; первый — шестьсот лет у Оха. Больше никому из семи долголетия не назначено. Пропорция ровно вдвое, и она держит ту же логику, что провинции: солнечная доля больше лунной.

Читать эти сроки буквально не надо. Язык эпохи обозначает так предельную полноту дара, а не обещание календарного возраста; практическая часть и у Оха, и у Фула вполне земная — крепость, ровность, отсутствие изнашивающей болезни.

Служители, которых видно

Самая необычная строка в карточке Фула: духи вод, которые служат видимо и запросто.

Во всей книге это единственное место, где о служителях сказано, что их видно. Прочие семь правителей описаны через дары и через число подчинённых, но не через способ явления. Из этого делают два вывода, и оба стоит держать в уме.

Первый. Лунная доля в «Арбателе» — самая «явленная» из семи. Если где-то в этой системе и ждать чувственного отклика, а не мысли и не перемены в делах, то здесь. Это, впрочем, не обещание: ждать видения как подтверждения книга не велит нигде.

Второй, важнее. Именно поэтому лунная работа — самое удобное место для самообмана. Область, про которую заранее сказано, что тут можно увидеть, немедленно начинает показывать увиденное. Вода, отражение, ночь и переменчивость — материал, из которого воображение лепит отклик без всякого участия духа. Как отличать одно от другого, разобрано в статье о просьбах к Фулу и признаках его ответа.

Двор и цифры, которых нет

Роспись двора «Арбатель» даёт подробно только для двух первых правителей. У Аратрона чины идут нисходящей семёркой — от сорока девяти вниз до семи, — а следом названы легионы и число духов в легионе; у Бетора та же лестница начинается с сорока двух. Для остальных пяти, включая Фула, такой росписи в книге нет.

Числа легионов для Фула по спискам ходят и расходятся между собой. Называть их как факт нельзя: твёрдо здесь только семь провинций.

Разнобой объясним историей текста. Латинский «Arbatel de magia veterum» вышел в Базеле в 1575 году у Пьетро Перны без имени автора, как первая из девяти обещанных книг; остальные восемь не появились. Английский перевод Роберта Тёрнера напечатан в 1655 году в лондонском сборнике вместе с «Гептамероном» Пьетро д’Абано и «Четвёртой книгой оккультной философии» под именем Агриппы. Немецкая линия шла через собрания Шейбле середины XIX века, современное критическое издание с латинским текстом подготовил Джозеф Петерсон. На каждом переходе таблицы дополняли по соседям — пустая клетка раздражает составителя сильнее, чем отсутствие сведений, и заполняется первой.

Печать

Характер Фула — цельная линейная фигура из пересекающихся штрихов с завитками, того же типа, что у остальных шести: ближе к парацельсовским сигнатурам, чем к гоетическим сигилам. На буквы имени не раскладывается.

  1. Не разбирай по таблицам. Знак не собран из имени; объяснения через каббалистические квадраты — поздняя надстройка.
  2. Бери раннее начертание. Между базельским набором, английской гравюрой и перерисовками XIX–XX веков линии смещаются, точки теряются, завитки разворачиваются. Единственно верного варианта нет.
  3. Держись одного варианта во всех работах. Постоянство своего знака важнее спора о чужих гравюрах.
  4. Предъявляй, а не носи. Характер пишут заранее и держат перед собой во время обращения; вне чина он не работает.

Отдельно про воду. Соблазн начертать лунный характер на воде, водой или у воды велик, и в логике стихийной доли он не противоречит ничему. Но предписания такого в книге нет, и выдавать его за требование источника не надо: это твоя достройка, и честнее держать её при себе как достройку.

Рабочее переложение воззвания:

Господи Боже, разделивший воды от вод и поставивший Фула над последнею долею, над влагою и над ночью: пошли его ко мне в день его и в час его, по имени его и по знаку его, что предо мною. Не серебра прошу и не чудес на погляд. Дай, чтобы отошла от тела моего вода стоячая, что застоялась в нём и тяготит; дай сну моему быть ровным, а ночи тихой. Придёт он без страха мне и дому моему, скажет прямо, покажет не более, чем нужно; и как пришёл по слову Твоему, так отойдёт с миром, и место останется чисто, и вода в дому — простой водой. Тебе благодарение. Аминь.