Офиэль — меркурианский правитель «Арбателя», шестой из семи, с четырнадцатью провинциями. В его короткой карточке есть слово, которого нет ни у кого другого из олимпийцев: наука о ртути даётся им тотчас. Не «научит», не «откроет со временем» — сразу. Это и есть его настоящая примета, и вокруг неё стоит строить всю работу с ним.

Четырнадцать провинций

Доля Офиэля — четырнадцать провинций из ста девяноста шести. Он предпоследний в убывающей семёрке, ниже венериной Хагит и выше лунного Фула. Доля маленькая, и это накладывает на просьбу то же ограничение, что и у Хагит, только жёстче: всё, что не относится к слову, счёту, ремеслу, вести и передаче, к Офиэлю не приходит вовсе.

Полоса его при этом густо населена. Меркурианская доля в книжной традиции — это языки, письмо, счёт, торговля, дороги, переговоры, всякая передача чего бы то ни было из рук в руки и из головы в голову. Мало провинций не значит мало дел: значит узко очерченный круг, внутри которого много всего.

Ртуть и слово «тотчас»

Главная строка про Офиэля говорит, что он даёт человеку науку обращения с ртутью — и даёт её немедленно.

Понять эту строку буквально как обещание алхимического результата легко и неверно. Она стоит в тексте, который весь построен на противопоставлении двух путей.

Первый путь — труд. Обычная алхимическая работа — это годы у печи, режим огня, повторяющиеся операции, порча материала и начало заново. Так устроено ремесло, и вся его литература об этом.

Второй путь — дар. «Арбатель» говорит, что знание может быть дано целиком и сразу, помимо годов. Именно это и заявлено в карточке Офиэля: не помощь в работе, а перескок через неё.

Отсюда — единственная в своём роде примета среди семи: Офиэль отвечает на просьбу о знании, а не о результате. Ох делает великим врачом, то есть даёт поприще; Фалег даёт положение среди людей; Офиэль даёт умение. И у этого есть неприятная оборотная сторона, о которой в компиляциях не пишут: полученное умение всё равно надо употреблять. Дар мгновенного знания не отменяет ни рук, ни времени, ни материала — он отменяет только годы поиска способа.

Практический перевод: к Офиэлю ходят не за тем, чтобы дело сделалось, а за тем, чтобы стало понятно, как оно делается. Спутать эти две просьбы — самый частый способ уйти от него ни с чем.

Служители: почему точной цифры нет

Роспись двора в «Арбателе» подробно расписана только у первых двух правителей: у Аратрона чины идут нисходящей семёркой от сорока девяти до семи, за ним названы легионы, и даже указано, сколько духов в одном легионе; у Бетора та же лестница начинается с сорока двух. У остальных пяти правителей, включая Офиэля, такой росписи нет.

Цифры легионов для Офиэля по спискам и переизданиям ходят, и ходят вразнобой — от тысяч до сотен тысяч. Называть их как факт нельзя. Твёрдое число здесь одно: четырнадцать провинций.

История текста объясняет разнобой. Латинский «Arbatel de magia veterum» напечатан в Базеле в 1575 году у Пьетро Перны, без имени автора, как первая из девяти обещанных книг — остальные восемь не вышли. Английский перевод Роберта Тёрнера появился в 1655 году в лондонском сборнике вместе с «Гептамероном» Пьетро д’Абано, «Четвёртой книгой оккультной философии» под именем Агриппы и «Изагогой» Дорна. Немецкая линия шла через собрания Шейбле середины XIX века. Современное критическое издание с латинским текстом и разбором авторства подготовил Джозеф Петерсон. На каждом переходе таблицы приводили в порядок и достраивали по соседям — и первыми достраивались именно числа, потому что пустая клетка в таблице раздражает составителя сильнее, чем отсутствие сведений.

Печать

Характер Офиэля — цельная линейная фигура, как и у остальных шести: пересекающиеся штрихи, завитки, точки, ближе к парацельсовским сигнатурам, чем к гоетическим сигилам. На буквы имени он не раскладывается.

Что с ним делают и чего не делают.

  1. Не разбирают по каббалистическим таблицам. Знак не собран из имени; объяснения через розу букв или магические квадраты — поздняя надстройка, ровно того же сорта, что вычисление имени ангела по дате рождения в толкованиях Абрамелина.
  2. Берут раннее начертание. Между базельским набором, английской гравюрой и перерисовками XIX–XX веков линии смещаются; единственно верного варианта нет, есть более ранний.
  3. Держат один вариант. Постоянство своего знака важнее спора о чужих гравюрах: работать надо с той же фигурой, с которой работал в прошлый раз.
  4. Предъявляют, а не носят. Характер пишут заранее и держат перед собой во время обращения. Вне чина он ничего не делает — это не амулет и не оберег.

Для меркурианской доли есть смысл писать знак пером и чернилами, а не резать по металлу: письмо — вещество этой полосы. Требования такого в книге нет, и выдавать его за предписание не надо.

Рабочее переложение воззвания:

Господи Боже, давший человеку слово и число и положивший Офиэля над шестою долею: пошли его ко мне в день его и в час его, по имени и по знаку, что лежит предо мною. Не богатства прошу через него и не власти над людьми. Дай мне знать ремесло моё насквозь: где в нём узел, какой рукой он развязывается и каким порядком идёт работа. Что дано будет — да будет ясно, без загадок и без лишнего. Придёт он тихо, скажет прямо, не примешает своего; и как пришёл по слову Твоему, так отойдёт с миром, а место останется чисто. Тебе благодарение. Аминь.

С кем его путают

Это последнее и есть та ловушка, в которую попадают чаще всего: у олимпийцев громкие имена и крошечная текстовая база. Всё, что мы знаем об Офиэле, укладывается в несколько строк; развёрнутые меркурианские чины со свечами, курениями и расписаниями собраны позже и поверх. Пользоваться ими можно, называть содержанием «Арбателя» — нет.