Венерина доля «Арбателя» узка: двадцать одна провинция из ста девяноста шести, и всё, что вне союза, согласия, приязни и оценки вещей, к Хагит отношения не имеет. Зато внутри этой полосы у него есть свойство, которого нет ни у кого из семи: его превращения обратимы. Это и определяет, о чём его просят и чем за это платят.
Что лежит в его полосе
- Согласие там, где идёт разлад. Не примирение по приказу, а снятие вязкости: разговор, который не выходил, начинает выходить. Самая надёжная просьба к Хагит и самая скучная на вид.
- Приязнь к тебе как к человеку. Чтобы к тебе шли, чтобы с тобой хотели иметь дело. Это не про названного человека, это про общий строй отношений вокруг тебя.
- Верная оценка. Способность увидеть настоящую цену вещи, дела или связи. Прямо вытекает из обратимости меди и золота: венерина доля умеет и повышать цену, и обнажать её отсутствие.
- Стать, а не черты. Красота в этой книге — не изменение лица, а то, как человек держится и как его видят. Просьба «сделай меня красивым» получает ответ именно в этом изводе, и разочарование от такого ответа — обычное дело.
С чем к нему не ходят
За приворотом по названному человеку. Ни у одного из семи в «Арбателе» нет операции, направленной на постороннего: обращение идёт молитвой к Богу, а не приказом духу, и поручить принуждение здесь некому. Такая работа существует, у неё есть свои книги и своя цена, но это соседняя полка — гоетические чины и русская низовая линия, где плата называется прямо.
За страстью. Венерина доля даёт согласие и приязнь, а не жар. Спрос на жар обычно кончается тем, что человек получает своё же нетерпение, усиленное вдвое, и принимает его за отклик.
За необратимостью. Всё, что просится «навсегда» и «намертво», в обратимой области не исполняется в заказанном виде. Формулировки с вечностью здесь просто не работают.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Господи Боже, положивший согласие меж людьми и меру всякой вещи: пошли служителя Твоего Хагит, правителя пятой доли, в час его и в день его, по знаку его, что предо мною. Никого не называю пред Тобою, кроме себя. Дай, чтобы вражда, что легла в дому моём, отошла без остатка; чтобы слово моё принималось людьми без злобы; и чтобы видел я всякой вещи цену её, а не ту, что сам себе выдумал. Что сверх этого — не прошу и не приму. Придёт он тихо, скажет прямо, отойдёт с миром, и место останется чисто; Тебе благодарение, а не ему. Аминь.
Чем платят
В «Арбателе» нет ни подписи, ни отданной вещи: цена вшита в природу дара. У венериной доли она устроена так.
Тем же ходом, каким дано, оно и берётся. Обратимость — не угроза, а свойство. Согласие, которое свели, разводится тем же путём; приязнь, которую подняли, тем же путём опадает. Практически это значит, что полученное здесь нельзя положить в сундук: венерина работа держится, только пока держат её.
Плата ложится на постоянство. У Хагит служители названы верными — единственный случай в книге, когда о духах-помощниках говорится с такой оговоркой. Из этого делают вывод, что венерина работа безопасна, и делают напрасно. Если ненадёжность в этой паре снята со стороны служителя, то весь вес переносится на другую сторону — на тебя. Книга и без того считает главной угрозой не духа, а расхлябанность практика; здесь это правило работает в упор.
Видимость связи. Согласие, которое к тебе пришло, замечают. К тебе начинают идти чаще, чем ты рассчитывал, и с делами, которых ты не звал. Это не побочный эффект, а прямое продолжение дара: полоса приязни не бывает выборочной.
Молчание. Требование книги не рассказывать о полученном именно в венериных делах нарушается чаще всего, и цена нарушения здесь конкретна: рассказанное согласие превращается в предмет обсуждения, а обсуждаемое согласие быстро становится спорным.
Признаки отклика
- Смягчение вместо события. Ничего громкого не происходит; просто разговор, который упирался, вдруг идёт. Венерин отклик почти всегда без сюжета — этим он и отличается от марсова, где ответ Фалега приходит обострением.
- Меняется чужая интонация. Не твоё настроение, а то, как с тобой говорят: короче пауза, мягче тон, быстрее ответ. Признак ранний и хорошо заметный со стороны.
- Съезжает оценка. Вещь или дело, за которое ты держался, вдруг видится проще, чем казалось; и наоборот — то, что было в тени, поднимается в цене. Это чисто венерин признак, прямое действие обратимости.
- Ответ можно исполнить. Приходит не «всё наладится», а ход: сказать вот это, прийти туда, отказаться от того. Правило общее для всей рубрики и одинаково режет и олимпийцев, и ангельские чины: сообщение, не прибавляющее знания, ничего не подтверждает.
- После отпуска пусто. Место, где шёл чин, не должно ощущаться занятым. Чувство, что кто-то остался, значит, что отпуск не выполнен — читают заново, полностью.
Когда пошло не так
- Пришло к кому угодно, кроме нужного. Приязнь поднялась широко и без разбора: внимания стало больше, а дела, ради которого звали, не сдвинулось. Причина в формулировке — назвал область вместо дела. Следующее обращение делают узким, с прямым отказом от лишнего.
- Согласие куплено пустотой. Разлад ушёл, но вместе с ним ушёл и разговор: стало ровно и никак. Обратимая сила умеет снимать напряжение, обнуляя связь. Правильная реакция — не повторять чин, а вернуть в отношения то, что из них вынули, самому.
- Тяга звать каждую пятницу. Первый признак перевёртыша, о котором книга предупреждает: тот, кто ходит к служителю за всякой мелочью, скоро оказывается младшим. Проверка на себе одна — начал ли ты откладывать решения до дня Венеры. Лечение — перерыв на месяцы, без исключений.
- Голос заговорил про других. Указания, кого оставить, кому что отдать, кого наказать, — верный знак, что отвечает не тот, кого звали. Обращение прекращают на месте, отпуск читают полностью и к теме не возвращаются до следующей пятницы.
И общее ограничение, которое стоит держать в уме при любой работе с семью: всё, что мы знаем о Хагит, помещается в несколько строк базельского издания 1575 года. Обещанные девять томов не вышли; развёрнутые венерины чины со свечами, курениями и адресными операциями собраны в XIX–XX веках поверх этих строк. Работать по ним можно — называть их содержанием «Арбателя» нельзя.