«Арбатель» не даёт развёрнутого чина ни для одного из семи: он даёт правило. Дух зовётся в свой день и в свой час, по своему имени и характеру, обращением к Богу — и на этом описание кончается. Для Оха это воскресенье и солнечный час; всё остальное практик достраивает сам, и ниже разобрано, что при этой достройке идёт от книги, а что от соседних традиций.

День и час

День Оха — воскресенье, день Солнца. Здесь разночтений нет ни в одном издании: соответствие семи олимпийцев семи планетам и семи дням в книге сквозное, и оно же задаёт весь календарь работы.

С часом сложнее, и путаница тут массовая. Планетный час — не шестьдесят минут. Светлое время суток от восхода до заката делят на двенадцать равных долей, тёмное — тоже на двенадцать; летом дневной час длинный, зимой короткий, и совпадают они только у равноденствия. Первый час светлого времени принадлежит планете самого дня, дальше идёт халдейский порядок по убыванию скорости: Сатурн, Юпитер, Марс, Солнце, Венера, Меркурий, Луна — и снова по кругу.

Отсюда счёт для воскресенья. Первый дневной час — солнечный, он же лучший. Дальше солнечные часы возвращаются каждые семь: восьмой дневной, пятнадцатый от восхода, то есть третий ночной. Практически это значит вот что:

  1. Узнай время восхода и заката на свою дату и место.
  2. Раздели светлое время на двенадцать — получишь длину дневного часа.
  3. Первый такой отрезок от восхода и есть солнечный час воскресенья.
  4. Если утро занято — считай восьмой дневной час; он ближе к вечеру и работает не хуже.

Ночные часы для Оха книга не запрещает, но и не выделяет; солнечная работа естественно ложится на светлое время, и первый час после восхода остаётся самым внятным выбором.

Место и подготовка

Что «Арбатель» требует от того, кто зовёт, — вещи не обрядовые, а поведенческие, и в этом его отличие от чинов гоетического типа.

Круга, треугольника, курений, ножа и мечей здесь нет. Всё, что тебе нужно материально, — характер Оха, начертанный заранее, и место, где ты можешь час быть один. Если видишь у кого-то развёрнутый олимпийский чин с окуриваниями, четырьмя стражами и жезлом — это сборка из «Гептамерона» и ключей Соломона, наложенная на «Арбатель» сверху. Пользоваться ею можно, но пусть будет ясно, откуда что взято.

Порядок

Рабочая последовательность, в которой ничего не добавлено к книге сверх необходимого для исполнения.

  1. Накануне определи час, начерти характер, сформулируй просьбу в одну фразу и запиши её. Формулировка вслух и заранее — половина дела: она не даёт в решающий момент попросить сразу обо всём.
  2. В час войди один, поставь характер перед собой на уровне глаз или положи на стол лицом к себе.
  3. Начни с обращения к Богу, а не к духу. Назови, кого просишь прислать, и назови по имени: Ох, правитель Солнца. Имя произносится отчётливо и один раз — не бормотанием и не нараспев.
  4. Скажи дело. Одно, конкретно, без предисловий и без торга. Проси то, что лежит в его области: врачевание, ясность, распорядок, содержание работы — но не чужую волю и не чужую беду.
  5. Молчи и жди. Ответ приходит либо мыслью, которая приходит не как твоя, либо переменой в делах ближайших дней. Видение не обязательно и не является целью.
  6. Отпусти с благодарностью и убери характер. Отпуск обязателен, даже если ты уверен, что ничего не произошло.
  7. Запиши сразу же: час, формулировку, что пришло. Через неделю ты будешь помнить не то, что было, а то, чем ты это объяснил.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Господи Боже, Отче светов, положивший солнцу час и меру: пошли ко мне служителя Твоего Оха, правителя четвёртой доли, в день его и в час его, по имени его и по знаку его, что положен предо мною. Одного прошу и не многого: чтобы дело моё, о котором знаешь Ты, стало мне ясно, и чтобы рука моя в нём выправилась. Не золота ищу через него и не славы имени моего. Да придёт он без вреда мне и дому моему, да скажет правду, да не примешает к ней своего. И как пришёл по слову Твоему, так и отойдёт с миром, и место сие останется чисто; Тебе же благодарение, а не ему. Аминь.

Врезка — переложение, а не перевод: в базельском тексте связной молитвы к олимпийцу не напечатано вовсе, там дан только принцип обращения. Всякий, кто предъявляет тебе «подлинное воззвание к Оху» на латыни, предъявляет чью-то реконструкцию.

Почему форма именно такая

Три вещи в этом порядке неслучайны, и все три отличают «Арбатель» от Лемегетона.

Адресат просьбы — не дух. Ты просишь Бога прислать служителя. Дух не сторона сделки, и потому ему нечего тебе предъявить в ответ. Как только обращение переворачивается и ты начинаешь требовать напрямую, конструкция ломается: появляется тот, с кем можно торговаться, а торг книга запрещает. Русская традиция знает эту границу в своём виде — там переход к сделке требует отдельного шага и отдельного отречения, о чём есть отдельная статья.

Отказ назван вслух. В обращении прямо проговаривается, чего ты не просишь. Это не смирение напоказ: названная граница сужает поле ответа. Не назвал — получишь солнечную область целиком, вместе с тем, за чем не приходил.

Благодарность идёт мимо духа. Формально — богословие; практически — защита от главной ловушки книги. Тот, кто благодарит духа, начинает быть ему обязанным; тот, кто обязан, скоро становится младшим. «Арбатель» предупреждает об этом прямо: служитель, ставший господином, — конец практика.

Частые ошибки