Ох — солнечный правитель «Арбателя» и самый щедрый на обещания из семи. За ним числятся золото, драгоценные камни, врачевание и шестьсот лет жизни в добром здравии. При этом двор его расписан хуже, чем у Аратрона и Бетора, и на месте точных цифр в изданиях стоит разнобой. Разберём, что в этой карточке твёрдо, а что дорисовано позднейшими руками.

Двадцать восемь провинций из ста девяноста шести

Счёт «Арбателя» устроен арифметически ровно, и это первое, что нужно понять про область любого олимпийца. Видимых провинций Олимпа — сто девяносто шесть, то есть четырежды сорок девять. Делятся они по убывающей семёрке:

Ох стоит ровно посередине лестницы. Это не оценка могущества — это доля мира, отданная под его управление, и убывание идёт строго по планетному порядку от Сатурна к Луне. Число семь держит в книге всё: сорок девять афоризмов в семи седмицах, семь правителей, семь ступеней провинций. Такая симметрия говорит о происхождении текста больше, чем любой список подарков: перед нами не запись чужой практики, а построенная конструкция.

Что за Охом числится

Перечень солнечных даров в книге плотнее, чем у любого другого олимпийца, и в нём легко различить четыре разных вещи.

Золото и камни. За Охом — обращение вещества в чистейшее золото и в драгоценные камни, а также кошель, который даёт золото. Здесь важна оговорка: это единственная из семи областей, где книга говорит о богатстве прямо и подробно, — и она же та книга, которая в афоризмах бранит ищущих богатства через духов. Противоречие настоящее, не мнимое, и о том, как оно решается на практике, речь в отдельной статье о просьбах к Оху.

Врачевание. Ох делает человека великим врачом и даёт лекарства. Обрати внимание на формулировку: не «исцеляет», а делает врачом — дар устроен как умение, а не как разовое чудо. Это отличает его от Фула, за которым числится исцеление конкретной болезни.

Долголетие. Шестьсот лет жизни в совершенном здравии — цифра, названная в книге прямо, и она вторая по величине из двух подобных: Фулу приписаны триста. Больше никому из семи срок жизни не назначен. Для текстологии это ценный маркер: солнечный и лунный правители в «Арбателе» описаны в одном ключе, остальные — в другом.

Служители. Оху приписывают превосходных духов-помощников, и вот здесь начинается путаница.

Число служителей: где цифра, а где пустое место

У двух первых олимпийцев роспись двора дана подробно и по одной схеме — нисходящая семёрка чинов: короли, князья, президенты, герцоги, министры, приближённые, вестники, а затем число легионов и число духов в легионе. У Аратрона эта лестница идёт от сорока девяти вниз до семи, и легионов за ним названо тридцать шесть тысяч; у Бетора она начинается с сорока двух, и легионов названо порядка двадцати девяти тысяч.

С Охом дело обстоит иначе. Устойчивой росписи двора у него нет. Цифры легионов, которые ходят по спискам и переизданиям, расходятся между собой; часть их появляется в поздних переводах и компиляциях, а не в базельском тексте. Поэтому правило простое: провинции — двадцать восемь, это твёрдо; конкретное число легионов называть не стоит, а если увидишь его в чьей-то таблице, спроси, из какого издания оно взято. Обычно ответа не находится.

Причина расхождения понятна из истории текста. Латинский «Arbatel de magia veterum» вышел в Базеле в 1575 году у Пьетро Перны, безымянным, как первая книга обещанных девяти — и остальные восемь так и не вышли. Английский перевод Роберта Тёрнера появился в 1655 году в лондонском сборнике вместе с «Гептамероном» Пьетро д’Абано и «Четвёртой книгой оккультной философии», приписанной Агриппе. На каждом переходе таблицы правились и подгонялись под соседние тексты — цифры страдают первыми.

Печать

Знаки олимпийцев в «Арбателе» называются характерами, и устроены они не так, как гоетические печати. Там сигил — сборка из букв имени и планетных линий, здесь — цельная линейная фигура в духе парацельсовских сигнатур: несколько пересекающихся штрихов с завитками и точками, без явного разложения на буквы.

Отсюда три практических вывода.

  1. Разбирать характер Оха на элементы бессмысленно. Он не собран из имени и не читается по частям. Попытки объяснить его через каббалистические квадраты — поздняя надстройка того же рода, что и вычисление имени ангела по дате рождения в толкованиях Абрамелина.
  2. Начертания гуляют. Между базельским набором, гравюрой английского издания и перерисовками XIX–XX веков линии смещаются: где-то теряется точка, где-то завиток разворачивается в другую сторону. Единственно верного варианта у нас нет, есть более ранний.
  3. Работает предъявление, а не хранение. По книге характер пишут и держат перед собой во время обращения. Он не амулет и не оберег: вне чина у него нет самостоятельной задачи.

Практическое правило при копировании: бери самое раннее доступное начертание, воспроизводи его одной рукой и одним инструментом за один присест, не поправляя задним числом. Если сомневаешься между двумя вариантами линии — выбери один и держись его во всех работах, потому что важнее постоянство твоего знака, чем спор о чужих гравюрах.

Короткое обращение при предъявлении знака держат отдельно от самой просьбы: сперва называют, кого зовут, и только потом говорят дело.

Рабочее переложение воззвания:

Господи Боже, поставивший над четвёртою долею мира служителя Твоего Оха и давший ему двадцать восемь провинций: вот знак его, начертанный рукою моею, и вот имя его, названное устами моими. Пошли его ко мне в день его и в час его — не ради золота и не ради имени моего, а ради дела, о котором знаешь Ты. Придёт по слову Твоему, отойдёт по слову Твоему, и место сие останется чисто. Аминь.

Чем Ох отличается от солнечных духов других книг

Соблазн свести всех солнечных персонажей в одну строку велик, а сводить их нельзя.

Именно этот пункт стоит держать в голове, работая с Охом: ты обращаешься не к «духу Солнца вообще», а к персонажу конкретной книги, у которого своя доля, свой срок и свой круг обязанностей. Называние по имени в этой традиции значит ровно то же, что в египетской линии, разобранной в статье о власти имени: точность имени определяет, кто именно придёт.