Фалег — третий правитель системы, тридцать пять провинций, область Марса. Статья о нём в книге короче, чем об Аратроне и Беторе, и содержит одну строку, из-за которой над ней спорят переводчики: воинственный правитель назван князем мира. Это не описка пересказчика, это стоит в самом тексте, и работать с Фалегом, не разобравшись в этой строке, значит работать вслепую.

Князь мира над делами войны

Формулировка книги примерно такая: Фалег управляет тем, что приписано Марсу, — князь мира. По-латыни оба слова уживаются рядом без всякого смущения, по-русски и по-английски получается оксюморон, и переводчики поступают с ним по-разному: кто ставит эпитет как есть, кто сносит в примечание, кто тихо выпрямляет в «князь войны».

Читать это можно тремя способами, и все три рабочие.

Первый: порча передачи. Эпитет мог сдвинуться от соседней строки при наборе или переписке; такое в гримуарных списках случается постоянно. Версия честная, но недоказуемая — рукописной традиции у печатной книги 1575 года почти нет, сверять не с чем.

Второй: умышленный оксюморон. Мир, который наступает после решённой войны, — тоже дело Марса. Тот, кто ставит точку в противостоянии, и есть князь мира; мир здесь не отсутствие конфликта, а его завершённость.

Третий, самый практический: указание на предел области. Фалег ведает не дракой, а её исходом. Он не помогает воевать бесконечно; он помогает довести до конца. Это объясняет, почему обращения к нему ради «поддержки в затяжном противостоянии» проваливаются, а обращения ради «закончить, чем бы ни кончилось» — идут.

Держись третьего чтения в работе и помни первые два, когда встретишь у кого-нибудь уверенное объяснение этой строки: уверенности тут ни у кого быть не может.

Что за ним закреплено

Перечень короткий. Фалег управляет всем, что приписано Марсу, и тот, кто удостоен его характера, поднимается к высоким почестям в делах воинских. Всё.

Такая краткость — не потеря. В книге статьи о правителях сокращаются по мере спуска по списку: Аратрон расписан подробно, Бетор чуть короче, дальше остаётся два-три предложения. Отсюда и беда компиляций: пустое место заполняют астрологическим справочником, и Фалегу приписывают всё марсианское скопом — от лихорадки до хирургии, от кузнечного дела до ссор с соседями. В книге этого нет, и приписанное надо честно отделять от написанного.

Что действительно выводится из текста:

Что к нему не относится, хотя приписывается: наведение вреда на названного человека. В олимпийской системе такого входа нет ни у кого из семерых. Работа на вред живёт в другой книжной линии — в гоетических чинах и в книгах договоров, где она и оформлена со своей ценой; русская низовая традиция знает её как порчу и тоже называет цену прямо. Здесь этого просто нет, и переделать чин под такую задачу невозможно: механика книги — просьба к посылающему, а не принуждение духа.

Тридцать пять областей и штат

За Фалегом закреплены 35 провинций — третья доля по величине после сорока девяти Аратрона и сорока двух Бетора. Убывание строго по семь, и место Фалега в этой прогрессии твёрдое.

А вот со служителями надо быть аккуратным. Полную лестницу — царей, князей, герцогов, министров, вестников — книга расписывает только для двух старших правителей. Для Фалега она не приводится. Число легионов у младших правителей расходится по изданиям и переводам, и в перепечатках XIX века цифры дополнительно испорчены; я его здесь не называю, потому что не уверен, а выдуманное число хуже отсутствующего.

Достроить лестницу по прогрессии соблазнительно: 35 царей, 28 князей, 21 герцог и так далее, шаг в семь. Такая реконструкция логична и, возможно, отвечает замыслу автора, но текстом книги она не является, и подавать её как «данные Арбателя» нечестно. Если тебе нужны цифры для работы — бери число провинций, оно надёжно.

Рабочее переложение воззвания, каким называют этого правителя:

Господи, Боже сил, у Кого и брань, и конец брани: пошли ко мне Фалега, которому вверены тридцать пять областей и всё, что решается силой. Фалег, князь мира над делами войны: не ссоры прошу и не крови. Прошу, чтобы то, что стоит между мной и делом моим, было доведено до конца, а не тянулось. Дай мне твёрдость там, где я мягок, и меру там, где я готов зайти дальше нужного. Пусть железо моё будет при мне, а рука не поднимется на того, кого я не назвал перед Тобою. Приди без вреда мне и дому моему, скажи ясно и уйди с миром. Уговора между нами нет: ни платы вперёд, ни условия.

Печать и железо

Характер Фалега изготавливают на железе — металле Марса — либо на чистом листе, ни для чего другого не служившем, и освящают молитвой. Как у всех олимпийцев, это знак принадлежности, а не снасть удержания: власть идёт за удостоением, а не за произнесённой формулой.

Железо создаёт бытовую сложность, которой нет у свинца и олова: оно ржавеет. Заржавевший характер меняют, а старый не выбрасывают в мусор — его закапывают. Правило это не книжное, а из обихода тех, кто работает с металлическими знаками, и я подаю его как обиход, а не как предписание источника.

С воспроизведением начертания та же история, что и у остальных: базельский оригинал 1575 года, английское издание Роберта Тёрнера 1655 года, дальше перерисовки с перерисовок, в которых у марсова характера чаще всего теряются или удваиваются острые концы. Сверять — по латинскому изданию или по изданию Петерсона.

Чем он не марсианский демон

Планета одна, системы разные. Фалег не тождественен ни ангелу Самаэлю из ангелологических перечней, ни интеллигенции и духу марсова квадрата у Агриппы, ни тем гоетическим духам, которым позднейшие таблицы приписали Марс. Соответствия эти собраны в XIX веке задним числом.

И устройство отношений другое. Гоетический дух войны даётся оператору под принуждением: круг, треугольник, угроза, второе и третье заклинание на случай непослушания. Фалег приходит потому, что послан, и не приходит, если основания нет; дожимать нечем. Час, день и порядок обращения к нему разобраны в следующей статье, общее устройство системы — в статье о семи правителях, а условия, без которых не работает ни один из них, — в статье о чистоте и запретах оператора.