«Арбатель» — тонкая латинская книжка, напечатанная в Базеле в 1575 году: сорок девять афоризмов, семь имён и ни одного магического круга. Она объявляет себя первым томом из девяти, и остальные восемь никогда не вышли. С этого и надо читать: перед тобой не сборник вызовов, а введение к системе, которой не существует.

Один том из девяти обещанных

Полное заглавие — «Arbatel de magia veterum», «Арбатель о магии древних», с подзаголовком о высшем учении мудрости. Сохранившаяся часть называет себя исагогой, то есть введением. И тут же перечисляет девять томов, из которых состоит замысел: введение; магия микрокосма; магия олимпийская; магия гесиодическая и гомерическая, то есть работа с духами низшего разряда; магия римская, она же сивиллинская — духи-покровители народов, городов и мест; магия пифагорейская, обращённая к искусствам и наукам; магия Аполлония, дающая власть над враждебными духами и над людьми; магия гермесова, она же египетская; и магия пророческая, магия слова.

Из девяти написан один. Причём тот, который по замыслу наименее практичен: рамка, условия, предостережения. Олимпийские правители — то, ради чего книгу читают четыре с лишним столетия, — описаны во введении к тому, который так и не был написан. Отсюда странное ощущение при чтении: подробностей ровно столько, чтобы работать, и ни на одну больше. Никаких длинных чинов, никаких перечней курений, никаких сорока восьми имён Бога подряд. Семь имён, семь печатей, правило поведения — и всё.

Что означает само слово

Слово «Арбатель» в книге не объясняется ни разу. Разбирают его двумя способами. Первый: это имя ангела или духа, который передал учение, — тогда заглавие читается как «Арбатель о магии древних», по имени говорящего, как книга Разиэля названа по имени ангела. Второй: это составное еврейское слово, где арба — «четыре», а эль — «Бог»; тогда речь о четверице, то есть о четырёхбуквенном имени. Есть и предположения о порче греческого или арамейского слова при переписке.

Единого чтения нет, и любой источник, который подаёт одну из версий как установленную, выдаёт догадку за факт. Для работы это не мешает: имя книги нигде в операциях не используется, в отличие от имён семи правителей.

Базель, 1575: кто и зачем

Автор не назван. Место и год — Базель, 1575, латынь. Базель тех лет печатал ровно то, чего не печатали в других местах: парацельсианскую медицину, радикальное богословие, книги беглецов из Италии. Печать «Арбателя» обычно связывают с кругом типографов, издававших Парацельса, и текст этому вполне отвечает по языку: Бог — податель всякого дара, природа — книга, школьная учёность — пыль, опыт выше авторитета.

Имена авторов, которые ты встретишь в компиляциях, — предположения разной степени смелости. Джозеф Петерсон, издавший латинский текст с английским переводом в 2009 году, помещает книгу в швейцарско-итальянскую парацельсианскую среду, но и он не называет человека. Считай авторство неизвестным; это честнее и ничего не меняет в практике.

Семь седмиц

Сорок девять — это семь на семь. Афоризмы собраны в семь седмиц, и деление не декоративное: каждая семёрка держит свою тему и заканчивается на своём выводе. Первые седмицы ставят рамку — откуда берётся дар, кому он даётся, что делает его недействительным. Третья содержит олимпийский материал: перечень правителей, число провинций, распределение времени. Дальнейшие возвращаются к поведению оператора и к тому, чем он платит.

Такое устройство означает, что книгу нельзя читать выборочно. Вырви список семи имён из третьей седмицы — и получишь то, что получил весь популярный оккультизм: семь «планетарных духов» без единого условия, при которых они работают. Разбор рабочей части афоризмов вынесен в отдельную статью, и без него список имён мёртв.

Почему это не Лемегетон

Разница видна с первой страницы, и провести её надо сразу, чтобы дальше не путаться. В Гоетии оператор стоит в круге, дух — в треугольнике; чин строится на принуждении, на угрозе проклятием и на праве, которое оператор себе присваивает именем Бога. Печать там — снасть удержания.

В «Арбателе» нет ни круга, ни треугольника, ни угроз, ни формулы связывания. Оператор не вызывает духа — он молится Богу о том, чтобы правитель был послан. Дух приходит не потому, что его вынудили, а потому, что его отправили. Отсюда все прочие отличия: нет курений как обязательного условия, нет жертвы, нет часа, в который дух «слаб», нет второго и третьего заклинания на случай непослушания. И есть прямое предостережение против сделок: книга отдельно говорит о тех, кто связал себя договором с духами ради выгоды, и говорит о них как о погибших. Олимпийские духи — не демоны Лемегетона, и работа с ними устроена иначе на всех уровнях, от языка обращения до расплаты.

Рабочее переложение воззвания, каким книга открывает всякое дело:

Господи, Боже вечный, у Кого всякий дар и без Кого нет никакого, — я не заклинаю и не связываю, я прошу. Ты поставил над временами и над областями земли служителей Твоих; пошли того, кого положил на это дело, чтобы он пришёл ко мне без вреда для меня и без вреда для тех, кто рядом. Дай мне узнать его без ошибки, услышать его без прибавки от себя, отпустить его без задержания. Что через него получу — Твоё; и если возьму себе больше, чем нужно, отними у меня и это.

Как книга дошла до нас

Латинский текст 1575 года разошёлся быстро. Немецкие переводы появились в течение полувека; английский сделал Роберт Тёрнер и напечатал в Лондоне в 1655 году — в одном томе с приписанной Агриппе Четвёртой книгой оккультной философии и «Гептамероном» Петра Абанского. Именно этот том, а не базельская латынь, стал источником для всей англоязычной традиции: у Тёрнера «Арбатель» читали и переписывали, через него олимпийские духи попали в оккультизм XIX века и дальше.

Отдельный сюжет — лютеранское чтение книги. Известен комментарий Иоганна Арндта, автора «Четырёх книг об истинном христианстве»; вокруг этого комментария потом велись споры о том, чем занимался почтенный проповедник. Сам факт, что благочестивый лютеранин счёл «Арбатель» пригодным для толкования, показывает, как книгу воспринимали: не как запретную магию, а как учение о даре, который даётся сверху.

Что с этим делать

Три вещи. Первая: не смешивай «Арбатель» с гоетическими чинами — это разные механики, и попытка вызвать Аратрона по лемегетонскому распорядку не даст ни того, ни другого. Вторая: работай с полным текстом афоризмов, а не со списком семи имён из чужого пересказа; условия там же, где имена. Третья: помни про недостающие восемь томов — всё, что ты найдёшь под названием «олимпийская магия» сверх сорока девяти афоризмов, дописано позже и другими людьми. Расчёт периодов правления по 490 лет и разбор запретов оператора вынесены в свои статьи; там же видно, насколько узкое место в книге — не имена, а дисциплина.