Курандеро и брухо — не добро и зло, а два направления одного ремесла. Учатся они одинаково, работают на одинаково устроенном алтаре, знают одни и те же приёмы и часто оказываются одним и тем же человеком в разные ночи. Разница проходит не по знанию, а по тому, куда развёрнута работа и кто за неё платит.
Одно ремесло
На северном побережье Перу — Ламбайеке, Ла-Либертад, Пьюра — целителя зовут курандеро, маэстро или уважительно курьосо, «тот, кто занимается». Того, кто наводит, зовут брухо, малеро или даньеро — «наносящий дано». В горах человек, работающий с апу и Пачамамой, называется иначе — пако, и его ступени разобраны в статье о пампамисайок и альтомисайок; в амазонской сельве — вегеталиста, знающий растения.
Общее место полевых записей повторяется по всему региону почти дословно: кто умеет снять, тот умеет и наслать. Это не упрёк, а описание устройства. Чтобы снять наведённое, надо уметь его найти, распутать и отправить обратно; человек, владеющий обратным ходом, владеет и прямым. Маэстро, который клянётся, что «тёмной стороны не знает», в глазах общины либо слаб, либо врёт.
Отсюда местный счёт репутации. Курандеро в деревне — фигура нужная, но опасная, к нему идут и его же боятся. Про сильного маэстро всегда ходит слух, что он кому-то помог умереть, и слух этот работает на него: он означает, что человек справится и с твоим делом.
Меса: где происходит работа
Меса — не стол, а разложенный на земле алтарь, и она устроена как схема мира. Записи с северного побережья дают её в три поля:
- кампо ганадеро — левое, «поле хищника», сторона тёмных сил, старой сельвы и всего, что берёт;
- кампо хустисьеро — правое, «поле правосудия», сторона святых, креста, порядка и защиты;
- кампо медио — середина, полоса равновесия между ними, где дело решается.
На месе стоят артес — предметы, у каждого своя должность: камни-энканто, поднятые с горных озёр Уарингас у Уанкабамбы, раковины, бутыли с настоями и духами, изображения святых, старые монеты, кости животных, находки с доиспанских могильников. Позади месы в землю воткнуты вары — жезлы и шпаги; их вытаскивают и берут в руки, когда работа переходит к прямому действию.
Ночная сессия идёт от полуночи до рассвета. В ней три опоры: уачума (кактус Сан-Педро), сингадо — втягивание носом крепкого табачного настоя, и голос — распевы, свист, звон погремушки, обращение к горам, к озёрам, к святым и к самой месе. Кактус и табак разбираются в отдельных статьях; здесь достаточно сказать, что маэстро принимает их вместе с пациентом и что за руль садится он, а не пациент.
Что делает курандеро
Сессия строится вокруг растрео — «розыска». Маэстро ведёт по человеку поиск: где сидит, откуда пришло, кто послал, живое ли это или наведённое. Розыск идёт по видению, по тому, что человек говорит и как ведёт себя ночью, по показаниям артес, по чтению на морской свинке — куй разобран отдельно.
Дальше идёт чистка: обмахивание вáрой, обтирание, продув, отсос больного места ртом, обливание, окуривание, опрыскивание изо рта аква-де-флорида и крепким тростниковым спиртом. Кончается флоресимьенто — «цветением», работой на удачу, деньги и открытие дорог, и сегуро — бутылью с травами, которую человек уносит с собой как личную опору.
Порядок ночи в общих чертах одинаков у разных маэстро:
- Открытие месы, называние гор, озёр и святых, отчёт о том, кто пришёл и зачем.
- Сингадо — по одной ноздре за каждое дело, с проговариванием, за что именно.
- Приём уачумы, потом долгое ожидание в темноте под пение.
- Розыск по каждому пришедшему поимённо.
- Чистка, снятие, при необходимости — отправка обратно.
- Флоресимьенто и закрытие месы к рассвету.
Рабочее переложение обращения, которым открывают разбирательство:
Горы, что стоят надо мной, и вода, что стоит в вашей чаше, — я открыл стол и назвался.
Я не сплю и не гадаю на удачу: я ищу.
Вот человек, вот его имя, вот его беда — покажите мне корень.
Кто взял его тень — тому отдать; кто послал ему тяжесть — тому вернуть.
Правое поле, стой за правду; левое поле, держи то, что придёт;
середина, рассуди между ними и не дай мне ошибиться.
Стол открыт до света, а со светом закрыт.
Что делает брухо
Работа брухо строится на том же алтаре и в той же логике, только направление обратное: не вынуть, а вложить. Заказ принимается на конкретного человека, по имени, и почти всегда с привязкой — вещью жертвы: фотографией, волосом, ниткой с одежды, землёй со следа, куском еды из её тарелки. Дальше вещь ставится на левое поле месы и над ней работают ночами, пока «не возьмётся».
Заказы, которые в записях встречаются чаще всего, бытовые до скуки: разбить чужую пару, свалить конкурента по торговле, отнять удачу у соседа, отомстить за суд о земле. Мифология тут почти отсутствует — есть цена, срок и адресат. Цену брухо берёт вперёд и обычно выше, чем курандеро за лечение.
Считается, что у наведения есть отдача. Если жертва защищена, если работа сделана без основания или если её вернул чужой маэстро, дано разворачивается на пославшего, а после него — на того, кто заказал. Поэтому в деревне заказчика подозревают не по угрозам, а по несчастьям: заказал, и у самого посыпалось.
Как их различают на месте
Различают не по вывеске, а по признакам, которые называет любая деревня:
- курандеро принимает днём и при людях, при семье больного; брухо работает ночью и один;
- курандеро берёт плату по договорённости и часто малую, с бедных — едой; брухо назначает сумму и требует её вперёд;
- курандеро не берётся за адресную работу «против» и отсылает с ней; брухо спрашивает имя и вещь;
- курандеро лечит детей и стариков; брухо детьми не занимается вовсе.
Внутри самой традиции граница ещё уже. Многие маэстро возвращают дано — то есть посылают обратно, — и считают это не колдовством, а правосудием: вернулось к тому, кто послал, значит, он и виноват. Другие отказываются возвращать и умеют только резать — обрубать связь, оставляя пославшего без ответа. Это разделение проходит по совести конкретного человека, а не по школе, и спрашивать о нём стоит заранее.
Признаки отклика и что делать, если пошло не так
Хорошая ночь читается просто: тяжесть уходит физически, человека рвёт или прошибает потом, к рассвету появляется голод и сон. В следующие дни возвращается аппетит, налаживается сон, и дело, ради которого приходили, сдвигается в течение месяца-двух.
Плохо, когда после сессии становится хуже и не отпускает: нарастает страх, появляются голоса, человек не спит третью ночь. Это либо признак того, что маэстро вскрыл больше, чем закрыл, либо признак того, что за «дано» стояла настоящая болезнь — так бывает с сусто, и об этом сказано в отдельной статье. Первое лечится второй сессией и закрытием у того же или у более сильного маэстро; второе лечится врачом, и тянуть тут нельзя.
И отдельное правило, которое повторяют сами маэстро: не ходи к тому, кто говорит, что твоя беда — обязательно дано, ещё не посмотрев. Розыск идёт до диагноза, а не после него. Продавец наведённого порчей объясняет всё, потому что снимать её он собирается долго и за деньги.