Лев в Египте не про благородство. Он про ярость, у которой есть направление, и про то, что бывает, когда направление теряется. Львиный амулет — самая опасная вещь в наборе: он даёт силу, которую надо чем-то удерживать, и вся практика вокруг него построена на удержании, а не на призыве.
Ярость, которой задают направление
Львиных богов и богинь в Египте много, и почти все они женские: Сехмет, Тефнут, Мут, Пахет, Мехит, Менхит, Шесметет, ранняя Бастет. Мужской лев чаще выступает не персонажем, а стражем места — он лежит у ворот, держит горизонт, стоит ножками у кровати и подлокотниками у трона.
Отсюда два разных употребления, которые нельзя смешивать:
- Лев лежащий — сторож. Место у входа, у постели, у границы владения.
- Львиная голова — богиня в её яростном облике. Это не сторож, а оружие, и берут её под удар и под отвращение болезни.
Голова обычно ставится на эгиду — широкий воротник с головой богини сверху, с противовесом-менитом сзади. Эгиды с львиной головой массово идут в Третий переходный период и в Поздний, с X по IV век до н. э., в бронзе и в фаянсе.
Сехмет и её посланцы
Сехмет — «Могучая», Око Ра. Логика её двойная и в Египте прописана открыто: та, кто насылает мор, та же, кто его снимает. Врачи носили титул жреца Сехмет; лечение болезни, идущей извне, шло по её ведомству.
Самое крупное свидетельство размаха — статуи Сехмет Аменхотепа III, сотни гранодиоритовых фигур сидящей и стоящей богини у заупокойного храма и в округе Мут в Карнаке, Новое царство, XIV век до н. э. Счёт таков, что на каждую половину суток года приходится своя статуя: литания, разложенная по времени, а не куча изваяний.
Второй пласт — конец года. Пять добавочных дней сверх трёхсот шестидесяти считались опасными: по ним ходят «посланцы» и «резники» Сехмет, разносящие мор. Против них выпускались особые тексты и носились полосы льна с именами и изображениями, надеваемые на шею. Это привязывает львиную работу к календарю жёстко: у львицы есть свои дни, и в эти дни она сильнее.
Аккер и львы горизонта
Отдельная фигура — двойной лев: два льва спина к спине, между ними горизонт или солнечный диск. Это Рути, «двое львов», и Аккер, страж земной щели, через которую солнце уходит и возвращается. В формулах их называют «вчера и завтра».
Практический смысл: двойной лев держит переход. Не место, не человека, а стык — конец одного и начало другого. Под смену работы, переезд, конец тяжбы, выход из болезни двойной лев работает точнее одиночного.
Формы амулета по эпохам
- Лежащий лев в фаянсе и камне — есть уже в Старом царстве и раньше, форма самая древняя из всех.
- Львиноголовая богиня в полный рост, стоящая или сидящая, с солнечным диском и уреем — Новое царство и позже.
- Эгида с львиной головой — Третий переходный и Поздний период. Форма поздняя, и выдавать её за древнюю не надо.
- Двойной лев с горизонтом — знак древний, а как носимая подвеска встречается в основном поздно.
Материал: тёмный камень и бронза для стража, красные камни — сердолик, яшма — для яростной формы. Красный тут прямой: это цвет крови, гнева и пустыни. Золото под львиную голову идёт, потому что Око Ра солнечное.
Умиротворение: чин
Основная работа с львиным амулетом — не призыв, а хетеп, умиротворение. Египетский рассказ о Небесной Корове, известный по надписям в царских гробницах Нового царства, объясняет зачем: Ра посылает своё Око истребить восставших людей, богиня входит во вкус и не может остановиться, и её останавливают только хитростью — разливают по полю пиво, подкрашенное красной охрой, она принимает его за кровь, выпивает и засыпает.
Из этого выводится рабочий чин.
- Готовится питьё красного цвета. Пиво с красной охрой сегодня заменяется тёмным пивом или красным вином; можно гранатовый сок, если спиртного нельзя. Цвет обязателен, состав — нет.
- Питьё ставится в неглубокой широкой чаше на пол, а не на стол. Разливать надо низко: богиня наклоняется к земле.
- Амулет кладётся рядом с чашей, головой к ней.
- Читается формула умиротворения.
- Часть питья выливается на землю или в проточную воду, чаша не моется до следующего дня.
Чин делается до работы на удар, а не после. Львицу сначала учат останавливаться, а потом отпускают.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Сехмет, Могучая, Око Ра, пламя на его челе,
та, чьё дыхание — пустынный ветер,
та, кто насылает и кто снимает.
Я назвал тебя твоим именем, и ты обернулась ко мне.
Красное налито перед тобой, и его много.
Пей и утишься, пей и садись.
Ярость твоя обращена туда, куда я указал,
и не обращена на дом мой, и не обращена на кровь мою.
Резники твои проходят мимо этой двери,
посланцы твои не знают моего имени в эти дни.
Порог мой стоит, и лев лежит на нём.
Сказано с чашей у земли. Закреплено на пороге. Не переменится.
Порог и пять дней
Место лежащего льва — вход. Фигурка ставится у двери снаружи или на подоконник, мордой наружу; если фигурок две, ставят по обе стороны проёма, и это старая египетская расстановка, а не выдумка.
В пять добавочных дней года — а в рабочем календаре это условно последняя неделя перед сменой года — амулет усиливают: на шнур рядом добавляют льняную полосу, на которой написано имя защищаемого. Полоса носится на шее эти дни и снимается на первый день нового года. Сжигать её не надо, достаточно убрать.
Когда оборачивается
Львиный амулет чаще прочих обращается на носящего, и признаки этого понятны без гадания.
Раздражение на своих. Первое и главное. Ярость нашла ближайшую цель. Немедленно делай чин умиротворения и сними вещь на девять дней.
Жар и сухость без болезни, ломота, плохой короткий сон. Египтяне читали это как дыхание пустыни. Ставь чашу с водой у изголовья на ночь и выливай утром наружу.
Дело идёт, а вокруг горит. Задача выполняется, но рядом рушится постороннее: ссоры, поломки, чужие увольнения. Направление задано слишком широко. Переосвяти вещь, назвав в формуле не «врагов моих», а одно конкретное имя или одно конкретное дело.
Если амулет треснул поперёк головы — работу считают законченной и вещь не чинят. Осколки закапывают в сухом песчаном месте вдали от дома, на закате, лицом от себя. Это тот же принцип отсылки, что в русской традиции отводят на пустое место; общая логика у обеих школ одна — отработавшее уносят туда, где ему не на кого перейти.