Пятая книга Лемегетона не про духов. В ней нет ни имён, которые зовут, ни печатей, ни круга, ни отпуска — потому что отпускать некого. Ноторное искусство обещает другое: получить память, красноречие и целые науки не годами учения, а месяцем молитв над фигурами. Это самая старая часть свода и единственная, которая к вызыванию отношения не имеет вовсе.

Другой жанр под той же обложкой

Четыре первые книги Лемегетона, при всех различиях, делают одно: устанавливают связь с кем-то, кто не человек, и получают от него службу или ответ. Ноторное искусство устроено иначе, и разница проходит по самому основанию.

Адресат один — Бог. Обращения ноторного искусства построены как молитвы: покаянные, славословные, просительные. Ни ангел часа, ни князь стороны света, ни ангел высоты в них не служит посредником-исполнителем.

Предмет прошения — не служба, а способность. Просят не привести человека, найти украденное или открыть клад, а вложить в просящего знание, память и разумение.

Инструмент — не печать, а фигура и слово. Работают двумя вещами разом: молитвенным текстом, который произносится, и «нотой» — чертежом, на который в это время смотрят. Устройство самих фигур разобрано отдельно.

Нет отпуска. Раз никого не звали, никого и не отсылают. Чин заканчивается благодарением, а не отсылкой.

Отсюда и место книги в своде: она попала туда позже и по другому основанию, чем прочие. Как собирался переплёт из пяти чужих книг, разобрано в отдельной статье; здесь достаточно сказать, что Ars Notoria старше всего остального в Лемегетоне на несколько столетий и всю дорогу ходила самостоятельно.

Легенда и то, что за ней

Книга возводит себя к Соломону и опирается на известный библейский мотив: мудрость даётся ему разом, ночью, как дар, а не набирается годами. Это и есть богословский корень всей системы — если знание однажды было дано в одну ночь, значит, оно даётся, и значит, есть способ просить о нём правильно.

Латинская традиция знает эту книгу с XII–XIII веков, и списков её сохранилось необычно много для сочинения такого рода — десятки. Причина понятная: читателем ноторного искусства был не деревенский колдун, а человек школы. Тексты его переписывались в монастырях и при университетах, в среде, где умели писать и где нужда в памяти была профессиональной.

Английская Ars Notoria, попавшая в Лемегетон, — перевод, изданный в Лондоне в 1657 году Робертом Тёрнером. Это важно для датировки всего свода и разобрано в статье о сложении Лемегетона. Латинские списки и английский перевод расходятся: часть материала в переводе сокращена, порядок молитв не всегда совпадает, а фигуры воспроизведены с потерями.

Что именно обещано

Обещания книги разложены по школьной сетке своего времени.

Обрати внимание на пропорцию. Про арифметику или музыку современный читатель проходит мимо, а вот память, речь и ясность головы — ровно то, ради чего эту книгу переписывали столетиями и ради чего к ней возвращаются сейчас. Общая часть ноторного искусства практичнее частных, и начинают всегда с неё.

Как это устроено технически

Работа состоит из повторяющихся связок «молитва плюс фигура», разложенных по дням лунного месяца.

Слова. Молитвы смешанные: латинские прошения обычного церковного строя чередуются с длинными рядами непереводимых слов, названных в книге еврейскими, греческими и халдейскими. Книга требует произносить их точно и запрещает переводить: переведённое слово перестаёт работать. Правило это общее для корпуса и разобрано в статье об именах силы, но здесь оно доведено до предела — непереводимые ряды составляют заметную долю всего текста.

Взгляд. Молитва произносится не с закрытыми глазами и не над книгой, а над фигурой. Смотреть на ноту в момент чтения — обязательное условие, а не пожелание.

Срок. Работа привязана к лунным дням и растянута на месяц или дольше; частные искусства требуют своих циклов сверх общего. Расписания в списках расходятся, и своё берут из своего издания целиком.

Условия. Пост, воздержание, чистая одежда, исповедь перед началом, отказ от грехов на весь срок. Нарушил — начинаешь цикл сначала, а не продолжаешь с того места, где сбился. Это самое тяжёлое требование книги и главная причина, по которой циклы не доводят до конца.

Порядок общей работы

  1. Выбери цикл — общий, на память и разумение. Частные искусства позже.
  2. Определи начало по луне так, как предписывает твоё издание, и распиши весь месяц на бумаге заранее, до первого дня.
  3. Приготовь фигуры. Ноты переносятся с издания заранее, на весь цикл. Рисовать их по ходу нельзя.
  4. Войди в условия за сутки — пост, чистота, отказ от начатых ссор и от лишних разговоров.
  5. Читай в назначенные часы, глядя на положенную дню фигуру. Непереводимые ряды — вслух и точно; латинскую или переводную часть — тоже вслух.
  6. Ничего не пропускай и не сдваивай. Пропущенный день не догоняется двойным чтением на следующий.
  7. Не проверяй себя посреди цикла. Попытки в середине месяца устроить экзамен на память — верный способ сорвать работу тревогой.
  8. Заверши благодарением, без отпуска и без отсылки: отсылать некого.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Боже, давший разум прежде, чем человек попросил о нём, и вложивший мудрость в одну ночь тому, кто просил не о богатстве и не о долгих днях, — тебя одного зову, и никого, кроме тебя. Не духа призываю, не имени тайного ищу, не власти над чужой волей: прошу о памяти и о разумении. Пусть прочитанное не уходит от меня, как вода из ладони; пусть услышанное ложится и держится; пусть язык мой находит слово прежде, чем страх найдёт его. Отвори затворённое во мне, ибо оно затворено не тобою. Adonai, Eloy, Sabaoth, Agla — да будут имена сии не заклятием, а печатью на прошении моём. Не за час прошу и не даром: тридцать дней держу пост, чистоту и уста мои, и всякий день стою над этим чертежом и над этими словами. Что дашь — приму и удержу; чего не дашь — о том не буду роптать. И как окончу срок, благодарю, а не отпускаю: некого мне отпускать.

Отклик и сбои

Признак идущей работы у этой книги скучный и проверяемый: растёт объём того, что удерживается за один раз. Выученное к середине цикла не осыпается за сутки; текст, который раньше приходилось перечитывать трижды, ложится со второго раза. Ждать вспышки озарения не надо — традиция обещает не вспышку, а вместимость.

Второй отклик, о котором говорят чаще всего, — сны, в которых идёт разбор дневного материала. Ноторная традиция относится к таким снам внимательно и связывает их с ночным даром Соломона.

Цикл сорвался. Причина почти всегда в условиях, а не в тексте: пропущенный день, нарушенное воздержание, брошенная на середине неделя. Начинают заново с первого дня, и это не наказание, а устройство: у книги нет механизма частичного зачёта.

Ничего не изменилось за месяц. Проверь две вещи. Читал ли ты, глядя на фигуру, или всё-таки в текст. И произносил ли непереводимые ряды вслух и без сокращений — их проглатывание считается в этой традиции главной порчей чина.

Пошла тревога и бессонница. Известный побочный ход у длинных молитвенных циклов с постом и лишением сна. Работа останавливается, цикл не «дотягивается» через силу. Что об этом писали те, кто прошёл ноторное искусство и остался им напуган, разобрано в статье о критике и запретах этой книги.