В Теургии-Гоетии печать несёт больше нагрузки, чем в соседних книгах свода. У гоетического духа кроме печати есть должность, ранг и число легионов; у теургического нет ничего, кроме имени, стороны света и начертания. Печать здесь — половина всего, что о духе известно, и работать с ней приходится соответственно.
Что это за начертания
Печати этой книги узнаваемы с одного взгляда и на гоетические не похожи. Гоетическая печать — плотная фигура с завитками, крестами, коронками и подписями, часто симметричная. Теургическая суше: скупой набор прямых, крючков, петель и точек, ближе к буквенному знаку, чем к гербу. Многие из них выглядят как росчерк или монограмма, и это не случайное сходство — материал книги вырос из тритемиевского слоя, где имена были письменным, а не образным веществом.
Отсюда первое рабочее следствие. Печать Теургии нельзя «дорисовать красиво». Соблазн придать сухому росчерку вид полноценной эмблемы — добавить обводку, замкнуть незамкнутое, симметризовать — портит знак вернее любой небрежности. Незамкнутый конец линии здесь такая же часть начертания, как и сама линия.
Родовое сходство внутри двора
Полезная особенность, которую видно только при просмотре всей книги подряд: печати духов одного двора похожи между собой. У правителей и князей, стоящих под одним императором, повторяются одни и те же ходы — характерный наклон, одинаковая перекладина, общий элемент в основании. Это следы того, что начертания рисовались партиями и по образцу.
Для оператора отсюда два вывода, и оба практические.
- Родовое сходство — это проверка. Если начертание, которое ты собрался переносить, ничем не похоже на соседей по двору, велика вероятность, что ты смотришь не на ту строку или что в твоём издании перепутан порядок картинок и имён. Такая перепутка в перепечатках свода встречается.
- Родовое сходство — это ловушка. Знаки одного двора различаются мелочью: одной точкой, одним лишним крючком, направлением петли. Глаз, привыкший к образцу, достраивает знакомое и стирает различие. Типовые способы испортить перенос разобраны в статье о печати ангела часа, и весь этот разбор действует здесь без изменений; добавляется только то, что различающая деталь у теургических печатей мельче.
Из чего делать
Тут книга оставляет оператору больше свободы, чем Паулова, и свобода эта не подарок.
В Пауловой книге материал задан жёстко: планета часа — металл пластины, и спорить не о чем. В Теургии планетной привязки нет вовсе — духи разложены по сторонам света, а не по светилам, и вывести металл не из чего. Практика ветви сложилась на двух решениях.
Серебро. Нейтральный по соответствиям металл, годный для любого двора. Разумный выбор, если печать делается надолго и для повторной работы.
Девственный пергамент. Тот же материал, на котором пишут ламены соломоновской ветви. Дешевле, быстрее, позволяет держать несколько печатей разом. Годится для разовой работы и для разведки.
Чего делать не стоит: приписывать сторонам света металлы по собственной таблице соответствий. Схемы «восток — воздух — ртуть» и подобные им собраны не раньше конца XIX века, в Теургии их нет, и получившаяся пластина принадлежит не этой книге, а системе, которую ты сам себе сочинил. Конфликт систем соответствий разобран отдельно; здесь достаточно правила: чего книга не задаёт, того не выдумывают, а берут нейтральное.
Что печать делает в чине
Здесь и лежит главное отличие ветви. В Пауловой книге печать — адрес ко времени: она называет того, кто стоит над этим часом. В Теургии печать — адрес к месту, и работает она в паре с ориентацией стола.
Порядок применения выглядит так.
- Перенеси начертание заранее. Не в час работы и не при свечах: перенос делается на свету, с проверкой, с пересчётом элементов.
- Отметь верх. У росчерка есть верх, и на круглой или квадратной пластине он теряется первым. Помечают на обороте.
- Разверни печать в сторону духа. Печать лежит перед кристаллом верхом от тебя, а стол обращён в четверть духа. Начертание, ориентация стола и сторона света должны указывать в одно и то же место.
- Держи открытой всю работу. Закрытая или перевёрнутая печать посреди сеанса равносильна тому, что ты положил трубку.
- Одна печать — один сеанс. Двух духов на стол разом не кладут даже из одного двора: адрес перестаёт быть однозначным, и на зов отзывается тот, кто ближе.
- Заверни сразу после отпуска. Ткань без рисунка, отдельное место. Особенно строго это правило держат для странствующих князей: у них печать заменяет собой место, и оставленная открытой она продолжает работать как открытая дверь.
Отдельно о печатях странствующих князей. У подчинённого духа адрес состоит из имени, цепи подчинения и стороны, и печать — только одна из четырёх опор. У странствующего опоры две: имя и начертание. Ошибка в его печати ничем не компенсируется, потому что компенсировать нечем, и переносить такие знаки стоит с двойной проверкой.
Освящение и первое употребление
Чин здесь тот же, что во всей ветви: стол, кристалл, свет, курение. Треугольника нет, принуждающих формул нет, ламен на грудь надевают по желанию — книга допускает и ношение, и положение перед камнем.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Вот знак твой, князь, начертанный моею рукою: линия в линию, точка в точку, ни прибавки, ни убавки, ни зеркала. Не сам я его выдумал, а взял из книги, где он стоит против имени твоего, и имя написал так, как оно там написано. Кладу его открытым перед камнем сим, верхом от себя, и поворачиваю в ту сторону, где твой удел и твой император. Да будет отныне этот знак твоим местом на моём столе, а не чьим-либо ещё: чужого имени я на него не положу, второй печати рядом не поставлю, чужой руке в руки не дам и чужому глазу не покажу. Как открою и назову — приходи; как заверну и отпущу — отходи в свою четверть без остатка. Именем, коим ты поставлен над своим уделом, полагаю и утверждаю.
Признаки и порча
Признак принятой печати в этой ветви тот же, что и в соседней: со второго раза дух приходит быстрее, разгон чина сокращается. Второй признак — направленность отклика: тяжесть приходит с той четверти, куда развёрнута печать. Если направление отклика и направление печати расходятся, дело либо в ориентации стола, либо в том, что начертание перенесено зеркально.
Пластину видел посторонний. Печать считается разряженной и делается заново. Правило общее для всего корпуса и совпадает с тем, что известно о предметах силы в русской низовой работе.
Печать испорчена в переносе, но работа уже шла. Старую не выбрасывают целой: серебро переплавляют, пергамент сжигают. Затем делают новую и начинают чин с освящения, а не с середины.
Печать перестала брать. Проверяют не знак, а обстановку: не сменилась ли ориентация стола, не переставлена ли мебель, не работаешь ли ты теперь в другой комнате с другим окном. В книге, где адрес — сторона света, переезд бьёт по чину сильнее, чем в любой другой части свода.