Человек в Йоханнесбурге или в Кампале, заболев, идёт и к врачу, и к знахарю, и не видит в этом противоречия. Для него это два разных вопроса к двум разным специалистам. Понять африканскую практику, не разобравшись в этой развилке, нельзя — а заодно на ней хорошо видно, где сосуществование работает, а где убивает.
Два разных вопроса
Больница отвечает на вопрос «что со мной»: возбудитель, орган, показатель, схема лечения. Знахарь отвечает на вопрос «почему это со мной и почему сейчас»: чей долг не отдан, кто обижен, что нарушено в доме, кто из умерших не получил положенного. Эти вопросы не конкурируют.
Отсюда типичное поведение пациента: он принимает назначенные таблетки и параллельно ведёт обрядовую часть. Врача при этом он о второй половине не извещает — и, как правило, потому, что в прошлый раз его за это отчитали. Это, а не «невежество», главная причина, по которой часть врачей не видит того, что происходит с их пациентами.
Разделение труда признают и сами носители. Перелом, роды с осложнением, малярию, туберкулёз массово несут в клинику. К знахарю идут с тем, что клиника не берёт: с болезнями, названными по-своему и не переводимыми в медицинские категории, с невезением, с бесплодием, с семейным разладом, с одержимостью, с призванием.
Кто такой знахарь и что он не один
Слово «знахарь» скрывает несколько разных профессий, и мешать их не надо.
- Гадатель-медиум — южноафриканская сангома, у зулу иньянга ёмимойя. Работает через умерших родичей, через сны, через кости и раковины. Приходит в профессию через болезнь-призвание: тяжёлое, годами не поддающееся состояние, которое опознают как зов предков, после чего человек уходит в ученичество к старшему на месяцы и годы, платит за обучение и проходит закрытый выпускной обряд. Содержание этого обряда передаётся живым учителем, и здесь оно не приводится.
- Травник — иньянга в узком смысле: знает растения, корни и составы, гаданием может не заниматься вовсе.
- Обрядовый хирург, делающий обрезание в мужских инициациях. Отдельная и юридически отдельно регулируемая профессия.
- Повитуха, традиционная акушерка, чаще всего женщина без формального образования, но с многолетней практикой.
- Пророк-целитель независимых африканских церквей: молитва, вода, соль, свеча, изгнание. Формально христианин, по функции — та же ниша.
Право и цифры
Чаще всего цитируемая оценка — что в ряде африканских стран до восьмидесяти процентов населения обращается к традиционной медицине как к первой инстанции. Это оценка ВОЗ, широко разошедшаяся, и относиться к ней надо как к порядку величины: методика подсчёта спорна, страны различаются радикально. Но соотношение специалистов не спорно: на одного врача в сельских районах приходятся десятки практикующих знахарей, и по расстоянию до пациента разрыв ещё больше.
Государства реагируют по-разному. В ЮАР действует закон о традиционных практикующих здравоохранения 2007 года: создан государственный совет, ведётся регистрация четырёх категорий — гадателей, травников, повитух и обрядовых хирургов, — а зарегистрированный практик получает право выдавать больничный лист. В ряде стран Западной Африки существуют национальные ассоциации целителей и институты по изучению фармакопеи. В других странах правовой статус остаётся неопределённым, а колониальные законы о колдовстве до сих пор в силе.
Отдельная удачная линия — совместные программы: обучение сангом распознавать симптомы туберкулёза и признаки ВИЧ и направлять пациента в клинику, а также обратное направление — из клиники к знахарю за той частью, которую врач не закрывает. Там, где такие программы велись всерьёз, они измеримо ускоряли попадание больных к врачу.
Где сосуществование убивает
Честный разбор темы обязан назвать вред, и он не гипотетический.
- Задержка. Самая частая и самая смертельная схема: месяцы, потраченные на обрядовое лечение, при онкологии, при туберкулёзе, при запущенной ВИЧ-инфекции. Речь идёт не о выборе метода, а о потерянном времени.
- Отмена лекарств. Отдельная беда — проповедники, объявляющие человека исцелённым и велящие прекратить приём антиретровирусной терапии. Смерти по этой причине зафиксированы и разбирались публично в ЮАР и в Нигерии. То же делают отдельные травники, требующие «очистить кровь от химии» перед своим курсом.
- Токсичность самих растений. Ряд растений южноафриканской фармакопеи вызывает острую печёночную и почечную недостаточность; детская смертность от одного из таких корней в Квазулу-Натале была описана в медицинской литературе как отдельная клиническая проблема. Растение «традиционное» — не означает «безопасное».
- Взаимодействия. Совмещение травяных препаратов с антиретровирусными, противотуберкулёзными, сердечными и психиатрическими лекарствами меняет их концентрацию в крови — в обе стороны. Это самый недооценённый пункт: пациент считает, что «травы — это не лекарство», и не сообщает о них никому.
- Клизмы и промывания — распространённая в регионе практика, включая беременность и младенчество, с задокументированными случаями тяжёлых отравлений.
Правила для того, кто ведёт обе линии
- Всё, что ты принимаешь внутрь или вводишь, называй лечащему врачу поимённо. Не «травы», а что именно, в каком виде и как часто. Врач не отберёт — ему нужно знать, что он видит в анализах.
- Назначенное не отменяй, не сокращай и не «делай перерыв на очищение». Отмена терапии — тот единственный шаг, который в этой связке чаще всего заканчивается смертью.
- Обрядовую часть веди параллельно, а не вместо. Она отвечает на другой вопрос, и её задача — не заменить лекарство.
- Спрашивай знахаря прямо, направляет ли он в клинику и при каких признаках. Тот, кто работает всерьёз, отвечает без обиды и границы своей компетенции знает.
- Признаки, после которых уходят: обещание вылечить ВИЧ, рак или диабет; запрет обращаться к врачу; запрет рассказывать семье; сумма, растущая от визита к визиту; требование привести родственников для «проверки». Последнее особенно опасно и смыкается с темой обвинений в колдовстве, разобранной отдельно.
- Плата — норма. Настоящий гадатель берёт деньги и в своей общине тоже; бесплатность не признак честности, а неограниченность аппетита — признак беды.
Общее правило раздела здесь звучит буквально: традиция сильна там, где отвечает на свой вопрос, и опасна там, где берётся отвечать на чужой. Как это выглядит на уровне целых стран и рынков — в статье о трезвом аудите африканских традиций.