Обвинение в колдовстве в Африке — не сюжет из прошлого и не аналог европейских процессов XVI века. Это происходящее сейчас, с полицейскими протоколами, судебными делами, отчётами правозащитных организаций и резолюцией Совета ООН по правам человека 2021 года. От него гибнут и остаются без дома живые люди, и чаще всего это пожилые женщины и дети. Разбирать традицию, обходя эту часть, нечестно.
Как работает обвинение
Обвинение почти никогда не начинается с «колдовства». Оно начинается с несчастья: умер ребёнок, заболел взрослый, разорился двор, не пошёл дождь, случился выкидыш, кто-то попал под машину. В логике, где ничего не происходит просто так, следующий вопрос — не «отчего», а «через кого». Дальше ищут ответственного, и находят не случайного человека.
Мишень выбирается по слабости социальной позиции. Устойчивый список по всем полевым материалам:
- вдова без взрослых сыновей, особенно если за ней остаётся земля или дом;
- очень пожилая женщина, живущая одна, с приметной внешностью — красными от дыма глазами, тремором, деменцией, необычной речью;
- ребёнок-сирота, пасынок, ребёнок с инвалидностью, эпилепсией, аутизмом или задержкой развития;
- ребёнок, оставшийся на попечении родни после смерти родителей или после нового брака отца;
- чужак в деревне, человек без родни, человек с непонятным достатком.
Общая черта — за такого человека некому вступиться. Наследственные и земельные споры стоят за обвинениями настолько часто, что во многих отчётах их называют главным мотивом.
Что происходит дальше
Исход зависит от того, есть ли кому остановить. Диапазон известен и задокументирован: изгнание из деревни, разрушение и разграбление дома, публичное избиение, вынужденное «признание», принудительный обряд очищения, поджог, линчевание. В Гане на севере страны десятилетиями существуют поселения, куда уходят изгнанные женщины, — счёт идёт на сотни жительниц; правительство заявляло о планах их закрыть, а после публичного самосуда над девяностолетней женщиной в 2020 году парламент принял законопроект, криминализирующий сами обвинения и «объявление» человека колдуном.
В Танзании ежегодные убийства пожилых женщин по обвинению в колдовстве фиксируются полицейской статистикой и исследованиями региона Великих озёр; в Кении сообщалось о массовых расправах над стариками; в ЮАР волна убийств «ведьм» в северных провинциях в конце XX века дошла до правительственной комиссии по расследованию. Отдельный, смежный слой — нападения на людей с альбинизмом в Танзании, Малави и Бурунди ради частей тела для мути: это не обвинение в колдовстве, а охота за «сырьём», но питается тем же представлением о работающем на несчастье рынке.
Дети — вторая большая группа. В Киншасе, в нигерийских штатах юго-востока, в Анголе счёт «детей-колдунов», выброшенных из семей на улицу, идёт на тысячи, и это цифры отчётов ЮНИСЕФ и местных НКО, а не оценка со стороны.
Роль церквей: сказать прямо
Существенную часть современных обвинений в отношении детей производит не деревенский старейшина, а городской проповедник. Речь о части пятидесятнических и харизматических служений «избавления», выросших в Западной и Центральной Африке с 1990-х. Механика воспроизводится от страны к стране:
- Семья в кризисе — смерть, безработица, болезнь, новый брак — приходит в церковь за объяснением.
- Пастор или «пророк» ставит духовный диагноз и называет носителя зла. Названным оказывается ребёнок, чаще всего тот, кто и так лишний в доме.
- Назначается платное «избавление»: пост, изоляция, многочасовые сеансы, иногда физическое насилие — избиение, ожоги, вливание едких жидкостей, лишение воды.
- Ребёнок, «признавшийся» под давлением, теряет семью окончательно и оказывается на улице.
Это документировано судебными делами, репортажами и отчётами, а в Нигерии распространялось в том числе через популярные видеофильмы о детях-колдунах. Не все пятидесятники этим занимаются, и внутри самих этих церквей есть громкая критика такой практики — но и отрицать долю проповедников в производстве обвинений нельзя: она измерена.
Обратная сторона того же — часть традиционных гадателей, которые берутся «вынюхивать» виновного поимённо. Профессиональные объединения знахарей в ЮАР и в других странах публично от этого открещиваются, и в этом их позиция совпадает с законом.
Право
Колониальные законы о подавлении колдовства, действующие до сих пор в переработанном виде во многих странах юга Африки, устроены неожиданно для читателя: они криминализируют не колдовство, а обвинение — заявление о том, что человек колдун, и «указание» на него. Логика законодателя была в том, что от суда толпы гибнут люди, а от колдовства с точки зрения права не гибнет никто. Ровно эта конструкция и сегодня остаётся главным инструментом защиты, хотя и критикуется как отрицающая мировоззрение большинства.
Правозащитная рамка новее: резолюция Совета ООН по правам человека 2021 года по вредным практикам, связанным с обвинениями в колдовстве и ритуальными нападениями, требует от государств учёта, расследования и защиты. Практика правоприменения сильно отстаёт: дела разваливаются, свидетели молчат, а сельская полиция сама разделяет представления сторон.
Что из этого следует для практикующего
Если ты работаешь в любой из традиций раздела — африканской, диаспорной или своей — здесь есть жёсткое правило ремесла, и оно не про мораль, а про последствия.
- Не называй человека причиной. Гадание отвечает на вопрос о положении дел, о долге, о поломке в доме. Как только на выходе появляется имя виноватого соседа, гадатель перестаёт быть гадателем и становится участником расправы.
- Не берись «подтверждать» чужой диагноз. Прошедшая по семье молва ищет подтверждения, а не проверки.
- Не работай на «наказание колдуна». Всё, что делается против неопознанной силы, ложится на опознанного человека.
- Если приходят с ребёнком, которого объявили носителем зла, — это случай для врача, психолога и социальной службы, и это не увиливание. Практически весь корпус детских обвинений разбирается на бытовые причины: горе, нищета, отвержение в новой семье, неврологическое заболевание.
Дальняя рамка темы разобрана в статье о том, что европеец понимает неверно; трезвый взгляд на состояние традиций сегодня — в статье об аудите. Здесь достаточно одного: подозрение в колдовстве не бывает бесплатным, и платит за него всегда тот, кто слабее всех в комнате.