Сигуи — обряд, который проводится раз в шестьдесят лет и идёт семь лет подряд, переходя от деревни к деревне вдоль обрыва Бандиагара. Человек застаёт его один раз в жизни, редко два. Из этого интервала вырастает всё остальное устройство: и посвятительный класс, который держит власть шестьдесят лет, и огромная деревянная маска, которую вырезают заново каждый цикл, и целая система хранения памяти, рассчитанная на срок длиннее человеческой.
Раз в шестьдесят лет
Последний полный цикл прошёл с 1967 по 1973 год. Следующий по счёту приходится на конец двадцатых годов нынешнего века — то есть буквально на ближайшее время, и вопрос, состоится ли он, сегодня открыт по причинам, о которых ниже.
Порядок деревень закреплён и не меняется: цикл начинается на востоке, у определённого места, и катится вдоль обрыва, год за годом, деревня за деревней. Каждая деревня принимает Сигуи один раз за цикл, готовится к нему годами и кормит пришедших.
Про сам шестидесятилетний интервал стоит сказать отдельно, потому что в популярной литературе его намертво привязали к периоду обращения спутника Сириуса. Привязка эта — часть той самой сирианской конструкции, которая разобрана в статье об устройстве догонского знания и которая проверки не выдержала. Число шестьдесят в Сахеле — обычная большая счётная единица, а сам интервал в местном объяснении привязан к смене поколений: он покрывает срок жизни человека так, чтобы к следующему разу почти никого из участников прежнего не осталось.
О чём этот обряд
Сюжет, к которому Сигуи отнесён, — приход смерти. По корпусу, первый предок умер и тем ввёл смерть в мир, и одновременно с этим людям досталась речь; обряд отмечает и то и другое разом. Душа умершего первопредка, по объяснению, переходит в большую маску, которую для этого и вырезают.
Отсюда двойственность настроения, которую отмечали все наблюдатели: Сигуи не праздник и не траур. Это одновременно поминовение и передача полномочий.
Олубару
Главное, что делает Сигуи, — производит новый посвятительный класс. Мужчины, посвящаемые в этом цикле, называются олубару. Порядок таков:
- Их уводят в затвор — в пещеру или укрытие в скале, отдельно от деревни, на срок в несколько месяцев.
- Там их кормят отдельно, обмазывают, одевают особым образом, и там же они учат обрядовый язык, на котором говорят только в этих обрядах и который в обиходе не используется вообще.
- Выходят они с изменённым обликом — по одежде, украшениям и повадке их узнают сразу, и это положение они сохраняют пожизненно.
- До следующего Сигуи именно они ведут обрядовую часть жизни округи. Шестьдесят лет — это и есть срок их полномочий.
Содержание затвора и сам язык — закрытая часть. Она не публиковалась и здесь не приводится: её передаёт живой человек внутри общества, и никакого иного способа получить её не предусмотрено.
Женщины в Сигуи не участвуют — за единственным исключением, о котором ниже.
Великая маска
Имина на, «большая маска», — предмет, ради которого цикл в значительной степени и делается.
- Её вырезают из одного ствола целиком. Длина — от нескольких метров до десяти и больше.
- Форма — вертикальный столб с головой наверху и врезанным узором по всей длине; обычно её описывают как змею.
- Её не надевают и в ней не танцуют. Её несут, поднимают и ставят.
- Новую делают каждый цикл. Старую не уничтожают: её укладывают в скальное укрытие, к предыдущим.
Из последнего пункта следует вещь, которую стоит оценить. В укрытиях лежат ряды великих масок, и ряд этот — физическая хроника: каждая маска равна шестидесяти годам. По таким рядам исследователи выстраивали догонскую хронологию на несколько столетий назад. Календарь здесь сделан из дерева и сложен в пещере.
Порядок изготовления, освящения и переноса маски относится к закрытому и не описывается.
Маски, которые танцуют
Великую маску путают с масками масочного общества, а это разные вещи. Общество ава держит собственный репертуар, и его маски танцуют — но не на Сигуи, а прежде всего на дама, завершающем поминальном обряде, которым умерших за прошедшие годы окончательно отправляют прочь из деревни.
Ходовые типы, которые узнаются с первого взгляда:
- Канага — маска с надстройкой в виде двойного перекрестья с планками; самый растиражированный догонский образ вообще. Толкований у формы много, и они друг с другом не сходятся; сами танцоры объясняют по-разному.
- Сириге — высокая многоярусная надстройка в несколько метров. Танцор ведёт её широкими взмахами, доставая концом до земли. Танец физически тяжёлый и опасный.
- Сатимбе — маска с женской фигурой наверху; фигура отсылает к особой женской роли в масочном обществе.
- Валу — антилопа с прямыми рогами.
- Кроме них — десятки бытовых и характерных масок, включая изображающие соседние народы и приезжих европейцев; последнее делается с явной насмешкой и в этнографических альбомах обычно не показывается.
Дама — обряд поминальный, и он в отличие от Сигуи проводится по мере надобности, когда деревня накопила достаточно умерших и достаточно средств, чтобы всех разом проводить.
Ясигине
Единственная женская роль внутри масочного контура — женщины особой категории, которых называют сёстрами масок. Они допущены туда, куда прочие женщины не допущены, участвуют в части обрядов, получают долю приношений и связаны с той самой маской с женской фигурой наверху. Отбор в эту категорию объясняется по-разному в разных деревнях, и точных правил в литературе нет. Само существование исключения важнее его толкования: оно показывает, что запрет здесь не абсолютный, а устроен как допуск, — та же логика, что и во всей рубрике.
Плёнка, туристы и то, что сейчас
Цикл 1967–1973 годов был полностью отснят французской съёмочной группой, с согласия и при участии общин, и вышел серией фильмов. Это редкий случай: полный шестидесятилетний обряд задокументирован от начала до конца, и следующий раз такая возможность появляется только сейчас.
Была и вторая, куда менее возвышенная сторона. В двухтысячные Страна догонов жила туризмом, и в нескольких деревнях маски танцевали для приезжих по расписанию, за плату. Скрывать это незачем: сами догоны различали показательный танец и настоящий обряд совершенно отчётливо и на прямой вопрос отвечали честно. Показательный танец не считался ни обманом, ни святотатством — это была работа.
С 2012 года центральное Мали — зона вооружённого конфликта: джихадистские группировки, ополчения, резня между догонскими и фульбскими общинами, десятки тысяч перемещённых. Туризма нет. Деревни на равнине частично покинуты. Проведение семилетнего цикла требует движения людей вдоль всего обрыва, ночёвок, больших сборов и запасов еды — то есть ровно того, что война делает невозможным. Как и в каком виде пройдёт ближайший Сигуи, сегодня не знает никто.
Что взять отсюда
Одну вещь, и она стоит всей статьи.
Обряд с интервалом в шестьдесят лет невозможно передать по памяти участников — участников к следующему разу не остаётся. Значит, система обязана хранить его как-то ещё, и догоны решили это тремя способами сразу: пожизненным посвятительным классом с монополией на ведение; отдельным языком, который выучивается в затворе и не изнашивается в быту, потому что вне обряда не звучит; и материальным рядом масок в пещере, где каждая вещь равна одному циклу.
Живой человек, специальный язык и вещь-отметка. Три носителя, из которых ни один не заменяет другие. Это устройство архива, рассчитанного на срок длиннее памяти, — и оно применимо далеко за пределами Мали.