Тиколоше — самое живучее существо южноафриканской традиции и единственное, чьё присутствие видно на глаз: в жилых кварталах Йоханнесбурга и Дурбана кровати стоят на кирпичах, и ставят их туда не для мебели. Разбирать его надо не как страшилку, а как рабочее объяснение, которым люди пользуются каждый день, и как обвинение, за которым иногда следуют настоящие последствия.
Имена и ареал
По-зулусски он utikoloshe или uthikoloshe, у коса — он же и он же под вторым именем, «хили»; у сото и тсвана звучит с иным началом. Ареал охватывает весь юг континента и давно вышел за пределы деревни: в городе он не исчез, а переехал вместе с людьми, и в новостях появляется чаще, чем в этнографических сборниках.
Происхождением он водяной. Живёт в реке, в запруде, в тростнике; связь с водой и с рекой в этой традиции устойчивая — там же живут предки, туда же ходят на омовение ученики гадателей.
Как его описывают
Описания расходятся в частностях и совпадают в главном.
- Ростом с ребёнка или ниже, весь покрыт шерстью, мужского пола, с непропорционально крупными половыми органами — этот признак называют почти всегда.
- В части рассказов у него одна рука и одна нога, в части — вмятина или отверстие в черепе.
- Взрослым он невидим, детям и собакам виден. У коса есть отдельная деталь: невидимость даёт особый камешек, который он держит во рту или проглатывает.
- Говорит хрипло, иногда свистит; речь его понимает не всякий.
- Ест мало, но требует своего: молоко, каша, иногда кровь.
Что ему приписывают
Тиколоше — не самостоятельное зло, а прислуга. Его заводит и держит колдун, чтобы вредить чужим и приносить своё; фигура хозяина разобрана в статье об умтхакати.
Приписывают ему:
- Ночное нападение. Приходит, когда человек спит, наваливается на грудь, давит, лишает голоса и движения. Женщины описывают его посещения как половое насилие; на него же нередко возлагают беременность, которую иначе не объяснить.
- Смерть младенца. Внезапная смерть грудного ребёнка в общем сне с матерью — одно из самых частых объяснений.
- Изнуряющую болезнь. Человек тает, врачи не находят, дело идёт годами.
- Мелкое разорение. Пропадают вещи и еда, скисает молоко, ночью в доме шум, дети просыпаются с криком.
- Обогащение хозяина. Считается, что он таскает добро от соседей к тому, кто его держит, — отсюда прямая связь между внезапным достатком и подозрением.
Что стоит за этим по-честному
Ночное нападение с давлением на грудь, невозможностью пошевелиться и крикнуть, ощущением чужого в комнате и полным сохранением сознания — это ровно та картина, которую в медицине описывают как сонный паралич с гипнагогическими образами. Совпадение полное, вплоть до фигуры у изголовья. Это надо сказать прямо, потому что для человека, который проснулся раздавленным от ужаса, знание, что состояние известное и не опасное для жизни, — вещь практически полезная.
И тут же надо сказать второе, иначе получится другая неправда. Объяснение через сонный паралич закрывает вопрос «что человек пережил» и не закрывает вопрос «зачем в этой культуре есть такое имя». Имя работает: оно даёт название невыносимому опыту, даёт адрес несчастья, даёт понятную процедуру защиты и даёт способ говорить о вещах, о которых прямо говорить нельзя, — о насилии, о нежеланной беременности, о смерти ребёнка, о зависти к разбогатевшему соседу. Свести это к «просто физиология» — то же самое, что свести исповедь к акустике.
Как заводят и как избавляются
По устройству традиции: тиколоше не находят, а получают — от практикующего, который берётся его дать, и получают на условиях. Условия известны и всегда одинаковой формы: его надо кормить, надо платить, надо давать работу. Голодный или оставленный без дела он обращается против собственного дома — сначала на скот, потом на детей, потом на хозяина. Избавиться самому нельзя; зовут гадателя, и он выносит его вон, обычно к воде, откуда тот пришёл. Иногда его передают дальше — и вот с этой передачей связана добрая половина ссор между роднёй.
Порядка приобретения я не привожу — не потому, что он тайный, а потому, что в тех местах, где эти вещи всерьёз, обвинение в содержании тиколоше стоит человеку дома, а иногда и жизни. Инструкция здесь была бы не знанием, а поводом.
Оборона: то, что делают все
Это открытый слой, известный каждому, и он выглядит так.
- Поднять кровать. Ножки ставят на кирпичи, шлакоблоки, банки из-под краски — в один или два ряда. Логика буквальная: он мал ростом и до спящего не дотянется. Приём настолько распространён, что в общежитиях и съёмных комнатах его считают само собой разумеющимся.
- Не спать с ребёнком в одной постели в опасный период; ребёнка кладут отдельно и выше.
- Соль и зола. Полосу насыпают вдоль порога и под окном.
- Дым бессмертника. Комнату окуривают вечером, особенно углы и под кроватью.
- Окропление защитным составом. Двор, вход, ограда, кровать — этим занимается либо хозяин дома, либо приглашённый специалист; сами составы описаны в статье о мути.
- Позвать гадателя, если повторяется. Он ведёт приём, определяет, посланное это или нет, и делает вынос — обход дома с загоном найденного и вынесением прочь.
- Закрыть и побелить. После выгоняющей части идёт укрепляющее; пропустить её считается ошибкой — человек остаётся раскрытым.
Рабочее переложение воззвания на ночь:
Отцы мои и матери мои, лежащие внизу, я зову вас в этот дом и в эту комнату.
Постель моя поднята, порог мой посыпан, углы мои в дыму.
Кто мал ростом и ходит по низу — пусть найдёт мою кровать выше своего роста.
Кто пришёл от воды — пусть уйдёт к воде и там останется.
Кто послан рукой — пусть вернётся к руке, которая послала, и будет её заботой.
Ребёнок мой спит отдельно и высоко, и его я вам поручаю прежде себя.
Держите вход, держите окно, держите дыхание моё до утра.
Сказано при огне и перед сном — так и стоит до света.
В суде и в новостях
Существование этой веры имеет юридические следствия, и они задокументированы. Южноафриканские суды в ряде дел признавали искреннюю веру в колдовство смягчающим обстоятельством при назначении наказания за убийство: человек, убивший соседа в убеждении, что тот наслал на него тварь, судится за убийство, но с учётом мотива. Правовая позиция спорная и обсуждается юристами не первое десятилетие.
Второй регулярный сюжет — школьные вспышки: в классе или в общежитии начинается массовое состояние с обмороками, криками и судорогами, распространяющееся за часы; объясняют его посланными духами и тиколоше, вызывают целителя, школу закрывают. Явление хорошо описано и повторяется с постоянством; медицинское название у него своё, но объяснение через посланное здесь снова работает быстрее и убедительнее для тех, кто внутри.
Третий — газетный. Периодически появляются заявления о пойманном тиколоше и фотографии; ни один такой случай ни разу не подтвердился.
Что взять отсюда практику
Полезного тут два пункта, и оба переносимые.
Первый — устройство обороны: физическая мера, отделяющая спящего от пола, граница из сыпучего вещества по порогу, дым, обход углов, и обязательное завершение укрепляющим. Это рабочая схема закрытия спальни, и она читается сразу.
Второй — правило о прислуге, которое в этой традиции сформулировано жёстче, чем в европейских: заведённое существо надо кормить, платить ему и давать работу, а голодное оно съест хозяина. То же самое говорят о духах-помощниках в десятке других традиций, но здесь это сказано без всякой романтики — и потому понятнее.