Тхваса — это болезнь, которая лечится только согласием заболеть окончательно. Человека валит недуг, который не берут ни больница, ни травник; гадание объявляет, что это зовут предки; выздоровление наступает, когда человек находит наставника и проходит у него обучение. Устройство здесь буквальное, а не иносказательное: болезнь есть форма вызова, обучение есть форма лечения, а выпуск есть выздоровление.

Слово

Зулусский глагол ukuthwasa значит «выходить, показываться» — так говорят о молодом месяце, впервые появившемся после новолуния, и о наступающем сезоне. Человек в тхваса — это тот, кто выходит: он ещё не сангома, но уже не прежний. Самого человека называют итхваса, и это отдельное общественное положение со своей одеждой, своими запретами и своим обращением.

Как это выглядит

Картина повторяется от рассказа к рассказу настолько устойчиво, что её можно перечислить списком.

Тело. Затяжные боли без внятной причины — чаще всего в плечах, спине, груди, животе. Слабость, потеря веса, тошнота, понос, обмороки. Постоянная зябкость. Нарушения цикла и бесплодие у женщин. Боль, которая кочует с места на место, — характерный признак.

Голова. Тревога без предмета, приступы плача, раздражительность, разрыв с обычным поведением. Бессонница, перемежающаяся с провалами в долгий сон. Отвращение к мясу и к некоторым продуктам. Отвращение к людям и уход из дома — в буш, к воде, на кладбище; человека находят через день-другой, и сам он объяснить не может.

Сны. Главный и решающий признак. Сны становятся связными, повторяющимися и указательными: приходят умершие родственники и говорят делом, а не образами; снятся змея, вода, определённое растение, конкретное место, конкретный человек. Человек видит во сне вещи, которых знать не мог, и они подтверждаются наяву. Именно по этому признаку тхваса отличают от прочих состояний.

Прочее. Речь чужим голосом, зевота и икота приступами, «слышание» имени, невыносимость шума. У части — способность внезапно называть чужие обстоятельства.

Почему обычное лечение не берёт

Порядок исключения строгий, и семья идёт по нему сама. Сначала больница: анализы, лечение, отсутствие результата или временное улучшение. Потом травник: настои, чистка, пар. Только когда обе двери не сработали, идут к гадателю, и он объявляет диагноз.

Логика здесь не «врачи не понимают духовного». Логика ровно обратная: раз известные средства не берут, значит, причина не там, где искали. Традиция сама выстроила это как последовательность проверок — и в этом смысле она куда трезвее, чем её пересказы.

Спор с психиатрией: честно

Обойти этот вопрос нельзя. Перечисленная картина местами накладывается на депрессию, диссоциативные состояния и дебют психоза, и южноафриканские психиатры спорят об этом не первое десятилетие.

Аргумент в пользу того, что это не просто болезнь: исход. Человек, прошедший обучение, в подавляющем большинстве случаев возвращается к работоспособности, держит семью, ведёт приём и остаётся в этом состоянии десятилетиями. Состояния, которые психиатрия описывает похоже, так себя обычно не ведут.

Аргумент противоположный тоже настоящий, и замалчивать его нечестно: часть людей с тяжёлым психическим расстройством попадает в эту колею вместо лечения, теряет годы и иногда гибнет. Случаи смерти учеников при жёстких режимах обучения зафиксированы, и они попадали в суд.

Рабочая позиция, к которой пришли многие практикующие врачи и целители: параллельно, а не вместо. Обучение не отменяет лечения, если врач видит показания; целители, работающие в связке с клиниками, отправляют туда учеников без вопросов. Как это уживается на деле, разобрано в статье о знахаре и больнице.

Диагноз и согласие

Ставит диагноз всегда другой человек — сангома, к которому семья приводит больного. Он бросает кости, и семья вслух подтверждает или отвергает его утверждения; устройство этого протокола разобрано в статье о костях. Самодиагноз не признаётся: объявивший сам себя призванным считается либо больным, либо самозванцем.

Согласие оформляется публично. Семья режет козу или быка, называет предков вслух и объявляет, что человек принял призвание. С этого дня он ходит с полоской козьей шкуры на запястье, которую нельзя срезать — она должна истлеть сама.

Отказ формально возможен. Практически, по всей массе собранных историй, болезнь остаётся и усиливается: рушится работа, распадается брак, человек не держится на месте. Отсрочку выпрашивают через посредника с жертвой — «дайте доучиться, дайте вырастить детей», — и такая договорённость считается законной, но временной.

Обучение

Ученик поступает не на курс, а в дом наставника-гобела. Он живёт там, работает по хозяйству, носит воду, ходит за травами и подчиняется полностью.

Что входит в обучение:

  1. Сны под разбор. Ученик рассказывает сны наставнику каждое утро, и толкует их наставник, а не ученик. Это стержень всего обучения и одновременно защита от ухода в собственные видения.
  2. Вода. Регулярные омовения в реке, до рассвета, часто в холодной воде. Река — место предков, и часть обучения происходит там.
  3. Пена. Взбитый настой корней, дающий белую пену; её пьют и ею умываются, чтобы «открыть голову» и получить ясные сны. Приём и состав назначает наставник.
  4. Чистки. Рвотное и пар по расписанию, повторяющиеся месяцами.
  5. Растения. Ученика водят в буш и заставляют узнавать, называть и помнить, что от чего.
  6. Барабан, песня, пляска. Своя песня, по которой ученика зовут и с которой он входит в рабочее состояние.
  7. Запреты. Пищевые — обычно отказ от определённого мяса и от алкоголя; половое воздержание на весь или на часть срока; запрет стричь волосы; обязательная одежда и бусы установленного набора; белая глина или охра на теле.
  8. Служение. Ученик обслуживает приёмы наставника, сидит при чужих гаданиях, готовит, убирает. Ремесло берётся с рук.

Рабочее переложение воззвания у воды:

Река, я пришёл к тебе до света, потому что мне велено приходить до света.
Я тот, кого позвали болезнью, и я больше не спорю.
Возьми с меня грязь, возьми с меня чужую руку, возьми с меня страх.
Отцы мои, лежащие внизу, вы под этой водой и под этим берегом.
Дайте мне сон ровный и говорящий, а не мутный и путаный.
Пусть я запомню, что увижу, и скажу это учителю, а не спрячу.
Я стою в холодной воде и не ухожу, пока вы не ответите.
Сказано у воды и при рассвете — так и держится.

Сроки и деньги

Срок не назначается заранее. Обычный диапазон — от года до трёх; бывает несколько месяцев, бывает и семь лет. Готовность объявляет наставник, и оспорить это ученик не может.

Плата обязательна и обсуждается вслух в начале. Историческая форма — скот: козы и быки, которые тут же идут в обряд и на общинную трапезу. Современная — деньги плюс животные плюс материалы: ткань, бусы, шкуры, глина, спиртное для гостей, угощение на выпуск. В сумме полный курс сопоставим с несколькими месячными заработками, а в городских школах и больше. Часть оплаты вносится вперёд, часть — при выпуске.

Бесплатного обучения не бывает, и это не жадность. Неоплаченное считается несостоявшимся; непогашенный долг перед наставником — прямая угроза для самого ученика, и её называют вслух как факт, а не как угрозу. Тот же принцип разобран в статье о призвании.

Испытание и выпуск

Выпуск публичный, с барабанами, роднёй и соседями, и он включает испытание, о котором знают все и которое поэтому не является тайной. Наставник заранее прячет предметы — как правило, вещи из будущего снаряжения самого ученика, — и тот должен найти их, не спрашивая, в присутствии общины, под барабан и в рабочем состоянии. Не нашёл — не выпущен, обучение продолжается.

Дальше режут животное, ученика мажут желчью, надутый желчный пузырь закрепляют у него в волосах — это знак того, что предки приняты. Ему передают набор для гадания, и он получает право вести приём. В части школ обряд так и называют — «отправить домой»: ученик покидает дом наставника и возвращается к себе уже другим человеком.

Если пошло не так