Иньянга — специалист по веществу. Он не входит в изменённое состояние, не гадает предками и не обязан проходить болезнь призвания: его квалификация — знать растения, уметь их взять, приготовить и назначить. Это ремесло, которому учат, а не дар, который сваливается на голову, и в этом главное отличие от сангомы.
Кто он
Зулусское inyanga значит «мастер», «специалист»: слово употребляется и с другими занятиями — иньянга по железу, иньянга по постройке. Травник — иньянга йемити, мастер по деревьям.
Разделение труда простое: сангома выясняет, что происходит и кто за этим стоит, иньянга даёт вещество. Клиент нередко проходит обе двери подряд — сначала гадание, потом аптека, — и гадатель прямо направляет к конкретному травнику. Обратное тоже бывает: травник, у которого лечение не идёт, отсылает к гадателю выяснять причину.
Граница размывается: многие иньянга имеют и своих предков, и способность видеть, а многие сангома собирают травы сами. Но профессиональная гордость у обеих сторон есть, и травник, которого назовут сангомой, поправит.
Как учат
Учат не через призвание, а через ученичество. Классический путь — семейный: знание идёт от отца к сыну или от старшего родственника к младшему, и мальчик начинает с того, что таскает мешки и запоминает, куда ходили. Второй путь — наняться в ученики к чужому мастеру за плату, часто на несколько лет. Третий — купить конкретное знание: за отдельные растения и рецепты платят отдельно, и это совершенно открытая практика. Мастер, обучивший ученика, вправе оговорить, что тот не будет работать в его районе.
Проверка компетентности прямая: ученика ведут в буш и требуют назвать растение, показать, какую часть берут, и сказать, от чего оно. Не узнал — не готов.
Женщины в этом ремесле есть, хотя исторически оно считалось преимущественно мужским — обратная картина по сравнению с гадателями.
Аптека
Назвать открытый рабочий список можно без всяких оговорок — эти растения продаются на рынках и известны каждому:
- имфефо — сухие соцветия бессмертника. Жгут; дым открывает разговор с предками, применяется почти в любой работе.
- умхлоньяне — местная полынь. Настой и пар при простуде, кашле, лихорадке; горькая до отвращения, и горечь считается частью действия.
- умсузване — куст с резким лимонным запахом. Отвар для мытья, окуривания жилья и обработки от насекомых.
- инкомфе, «африканская картошка» — клубень; ходовое укрепляющее, самое известное за пределами страны.
- унвеле — «раковый куст», горькое общеукрепляющее с давней репутацией средства при истощении.
- инхлаба — алоэ. Горький сок внутрь и наружно, одно из самых старых средств.
- исибхаха — перечная кора. Жгучая кора и корень, ходовое средство от простудного и грудного; вид ободран до угрозы исчезновения.
- индунгулу — дикий имбирь. Корневище от кашля и «на защиту»; в дикой природе на большей части ареала выбит.
- икхатазо — корень с сильным запахом, идёт и в дым, и в отвар.
- убулаву — группа корней, дающих при взбивании палочкой густую белую пену. Пену пьют и ею умываются; назначение — «открыть голову» и прояснить сны. Это прямой инструмент гадателя, а не общее средство.
- исихламбезо — не растение, а сборный состав, который дают беременным начиная с последних месяцев. Употребляется чрезвычайно широко; состав от травника к травнику разный.
- интелези — тоже состав, а не вид: для окропления двора, скота, порога, людей перед делом.
Кроме растений идут глины, соль, зола, животный жир, желчь, кожа, перья — но основа именно растительная, и само слово «мути» одного корня со словом «дерево», о чём подробнее в статье про мути.
Сбор
Здесь у ремесла есть свой чин, и он не декоративный.
- Идут рано, часто до восхода, и обычно натощак. День сбора может назначаться по сну.
- Растение окликают. К нему обращаются вслух, объясняют, зачем пришли, и называют больного. Молча взятое считается взятым без спроса и не работает.
- Оставляют плату. Монета, щепоть табака, немного бусин, вода к корню. Это правило устойчиво по всему региону.
- Берут не всё. Кору снимают полосой с одной стороны ствола и никогда кольцом вокруг — окольцованное дерево гибнет. Корень выкапывают частью, оставляя основную массу, и яму зарывают.
- Учитывают сторону. Во многих школах кору берут с восходной стороны ствола, если растение идёт на укрепление, и с закатной — если на изгнание.
- Не берут испорченное. Растение, растущее на месте нечистом, у отхожего места, на месте недавней смерти или там, где скот ходит через него, не берут вовсе.
- Несут закрытым. Собранное заворачивают и не показывают по дороге.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:
Дерево, я пришёл к тебе рано, пока солнце не встало высоко, и пришёл не молча.
Я не рублю тебя и не валю: я беру полосу с одного бока, и ты останешься стоять.
Вот тебе монета в корень и вот тебе вода, чтобы ты не считал меня вором.
Я иду к человеку, у него горит в груди и не отпускает третью неделю.
Дай мне то, чем ты держишь себя, и я передам это ему.
Отцы мои, лежащие внизу, вы знаете это место — стойте со мной, пока я режу.
Взято с разрешения и оплачено при свидетеле-солнце. Так и стоит.
Приготовление и приём
Способов немного и они на виду: настой холодный и горячий, отвар, порошок из сушёного и толчёного, зола сожжённого, смесь с жиром для втирания, взбитая пена. Соответственно вводят: пьют, вызывают рвоту большим объёмом тёплого настоя на рассвете, ставят клизму, дышат паром под одеялом, втирают порошок в мелкие насечки на коже, окропляют и окуривают. Порядок работы — сначала выгоняющее, потом промежуточное, в конце обязательно укрепляющее и «белящее».
Дозировок и рецептов я здесь не даю сознательно. Назначение делается на конкретного человека, и в этой аптеке разница между лекарством и ядом — вопрос количества, а не сорта.
Что здесь опасно на самом деле
Об этом стоит сказать прямо, потому что это ровно та информация, которая полезна, в отличие от рецепта.
- Клизмы младенцам. Приём распространён и даёт документированную долю детских госпитализаций с обезвоживанием и поражением кишечника. Ряд объединений целителей от него отговаривает.
- Поражение почек и печени. Южноафриканские клиники годами фиксируют острую почечную недостаточность, связанную с приёмом традиционных средств; отдельная часть случаев — из-за примесей и подделок на рынке, а не из-за самих растений.
- Взаимодействие с лекарствами. Совмещение растительных средств с терапией при ВИЧ и туберкулёзе — реальная и хорошо описанная проблема: часть растений ускоряет разрушение препаратов в печени и обрушивает их эффективность. Это то, о чём надо говорить с врачом, а не молчать из деликатности.
- Подделка на рынке. Дефицитные виды подменяют похожими, а иногда — минеральными добавками. Именно с этим связана часть тяжёлых отравлений.
Ни одно из перечисленного не отменяет ремесла и не превращает травника в шарлатана. Это то же самое, что происходит с любой аптекой без контроля качества.
Рынок и растения
Торгуют мути открыто: рынки в Дурбане и Йоханнесбурге — крупные, многолюдные, с сотнями продавцов и годовым оборотом в тысячи тонн сырья. Отсюда же главная беда: спрос выбивает дикие популяции. Перечная кора, дикий имбирь, ряд луковичных и вонючее дерево обдираются до полного исчезновения на местности; питомники и общинные посадки положение пока не закрывают. Сборщики-профессионалы, работающие на рынок, старых правил сбора не соблюдают — и именно на этом сломе видно, что чин с окликом растения и оплатой был ещё и рабочей нормой охраны ресурса.
Закон
Закон о традиционных практиках здоровья 2007 года выделяет травника отдельной категорией со своей регистрацией. Зарегистрированный вправе выдавать больничный, признаваемый работодателем, и обязан направлять к врачу состояния, которые лечить не имеет права. Работает это неровно, но профессия легальна, и работать в ней подпольно смысла нет. Как эта система уживается с государственными клиниками, разобрано в статье о знахаре и больнице.