Сангомой не становятся по решению. В эту профессию не поступают — в неё заболевают. Предки выбирают человека сами, объявляют об этом болезнью, которая не лечится ни в больнице, ни у травника, и выздоровление наступает единственным способом: человек соглашается, находит наставника и проходит обучение. Это не поэтическое описание, а рабочее устройство института, по которому он живёт и сегодня.
Кто это
Зулусское isangoma (множественное izangoma) связано со словом «ингома» — барабан и песня; буквально это человек барабана. Название точное: сангома работает под барабан, песней и в изменённом состоянии, и барабанящая община — не фон, а часть инструмента.
Дело сангомы — узнать. Он гадатель и посредник: выясняет, что с человеком, кто это послал, чего хотят предки, и назначает, что делать дальше. Вещество — не его специальность, для этого есть травник иньянга, о котором отдельная статья. На практике многие сангома травы знают и готовят сами, но исходное разделение — диагноз и вещество — держится, и в разговоре его соблюдают.
Кем он говорит
Работает сангома со своими предками. Это принципиально: не с духами вообще, не с силами природы, а с амадлози — умершими собственного рода, которых зовут по именам и которых можно перечислить по коленам. Общее их название — «те, кто внизу»: предки живут под землёй и под водой, и вода в этой традиции повсюду — у реки моются, у реки зовут, в реку уходят на время посвящения.
Наряду с родовыми предками у части практикующих есть чужие духи — пришлые, чаще всего опознаваемые как приходящие с северо-востока, из народов вроде ндау. Считается, что такой дух пришёл с чужой смертью и требует признания. Он даёт особые способности и особые неудобства: говорит на непонятном языке, требует своей еды и своей ткани. Отношение к нему двойственное — часть школ считает его законной частью дара, часть видит в нём болезнь, подлежащую изгнанию.
Как приходит призвание
Порядок повторяется от рассказа к рассказу с удивительным постоянством:
- Начинается с тела: боли неясного происхождения, слабость, кишечные и грудные жалобы, потеря веса, обмороки, бесплодие. Больница ничего не находит либо лечит без результата.
- Добавляется голова: тревога, бессонница вперемешку с длинным сном, странное поведение, уход из дома, блуждание в буше или у воды.
- Приходят сны. Это ключевой признак: сны становятся связными, повторяющимися и указательными — умершие родственники, змея, вода, определённое растение, конкретное место. Человек видит во сне вещи, которых не мог знать, и они подтверждаются.
- Идут к гадателю. Другой сангома бросает кости и сообщает семье: это не порча и не болезнь, это призвание.
Всё вместе называется тхваса, и разбирается подробно в отдельной статье. Здесь важно другое — что происходит после диагноза.
Согласие и отказ
Отказаться формально можно. Практически — цена известна: болезнь остаётся и, по общему убеждению и по множеству собранных историй, усиливается. Ломается работа, распадается семья, человек не держится ни на одном месте. Возвращаются к согласию нередко через годы, и тогда говорят, что предки «ждали и не отпустили».
Есть и отдельные случаи отсрочки: с предками договариваются через посредника, приносят жертву и просят подождать, пока вырастут дети или закончится учёба. Такая договорённость считается законной, но временной.
Согласие оформляется публично: семья режет козу или быка, называет предков вслух и объявляет, что человек принял. С этого дня он ходит с козьей полоской на запястье — этот браслет носят, пока не истлеет сам, срезать его нельзя.
Наставник
Дальше нужен гобела — наставник, уже прошедший обучение сангома, к которому ученик поступает не на курс, а в дом. Ищут его не по объявлению: обычно на него указывают сны или гадание. Отношения жёсткие и вертикальные: ученик живёт при доме наставника, работает по хозяйству, ходит за водой, собирает травы, соблюдает запреты, которые тот назначает, и обращается к нему «отец» или «мать» независимо от возраста.
Наставник отвечает за три вещи:
- держать порядок — сны ученика толкуются им, а не самим учеником; это защита от того, чтобы человек ушёл в свои видения без разбора;
- давать ремесло — растения, кости, песни, обряды, ведение приёма;
- представить предкам ученика — своим предкам он приносит за него жертву, и это делает связку рабочей.
Учатся от нескольких месяцев до нескольких лет; типичный срок — от года до трёх, и он не назначается заранее: наставник объявляет, что ученик готов, когда сочтёт нужным.
Плата обязательна и обсуждается вслух. Исторически платили скотом — козами и быками, которые тут же и шли в обряд. Сегодня платят деньгами, и суммы серьёзные: полный курс обходится в размер нескольких месячных заработков, а с учётом животных, ткани, бус и угощения общины — больше. Бесплатного обучения не бывает, и это не жадность: неоплаченное считается несостоявшимся, а долг перед наставником — прямой риск для ученика.
Что сангома делает потом
Приём начинается с гадания — броска костей и разговора, где клиент вслух подтверждает каждое верное попадание; устройство этого инструмента разобрано в статье о костях. Дальше идёт работа:
- чистка человека и жилья после порчи, ссоры, смерти;
- проведение семейных обрядов — прежде всего возвращения предка домой примерно через год после похорон, без которого умерший считается неустроенным;
- назначение мути, своего или через травника;
- поиск пропавшего, разбор краж, примирение родни;
- сопровождение своих учеников, когда сангома сам становится наставником.
Отдельная часть работы — то, чего сангома делать не должен. Называть конкретного человека колдуном публично считается тяжёлой ошибкой и по традиции, и по закону: обвинение запускает самосуд, о чём отдельно в статье об обвинениях в колдовстве. Осторожный гадатель говорит о направлении, о родстве, о «руке из соседнего двора», но не даёт имени.
Как выглядит
Признаки на виду и читаются местными без вопросов: бусы белого и красного набора, красная охра или белая глина на лице, козья шкура, головной убор, надутый желчный пузырь животного, закреплённый в волосах после жертвы, — знак того, что предки приняты. Волосы отпускают и не стригут в период обучения. Дом сангомы имеет отдельное помещение для приёма, а в глубине дома — место у задней стены, где обращаются к предкам.
Большинство практикующих — женщины, и это устойчиво по всем полевым данным. Мужчины встречаются регулярно, и в некоторых школах их доля растёт. Литература отмечает и то, что в этой профессии заметно чаще, чем в среднем, встречаются люди, чьё поведение и облик не совпадают с ожидаемым от их пола; объясняется это через фигуру предка противоположного пола, который «сидит» на человеке.
Рабочее переложение воззвания при согласии на призвание:
Я слышу вас и больше не делаю вид, что не слышу.
Вы стучали мне в тело, потому что я не отвечал на слова.
Вот коза, вот кровь, вот дым, вот моё имя, сказанное вслух при родне.
Я иду учиться и найду того, к кому вы меня посылаете.
Дайте мне сон ясный, а не мутный, и дорогу короткую, а не кружную.
Уберите с меня болезнь, которой вы меня звали, — я пришёл, звать больше некого.
Я ваш рот и ваши руки, пока стою на ногах.
Сказано при вас и при огне — так и держится.
Подделка
Профессия легальна: с 2007 года в Южной Африке есть закон, совет и реестр практикующих. Самозванцы при этом есть, и признаки у них устойчивые: нет наставника, которого можно назвать по имени и найти; нет общины, которая присутствовала на выпуске; работа обещается заочно и по фотографии; называется имя врага сразу и уверенно; берётся крупная предоплата за «снятие смертельного проклятия». Настоящий приём выглядит скучнее: разговор, кости, подтверждение клиента, назначение и умеренная плата вперёд за сам приём.