У слова «мути» есть вторая половина, и обходить её нельзя. Существуют составы, делаемые с намерением навредить, и существуют убийства ради человеческих тканей для таких составов. Это не колониальная выдумка и не газетная утка: есть следственные дела, есть приговоры, есть опознанные жертвы. И одновременно надо держать в голове пропорцию, иначе получится другая ложь: на миллионы обращений за корой и корнем такие случаи приходятся считаными десятками в год.

Что называют мути-убийством

Термин узкий и означает конкретное: человека убивают, чтобы получить части его тела для приготовления состава. Это не жертвоприношение божеству, не ритуальное убийство в смысле обрядового умерщвления и не расправа над обвинённым в колдовстве — последнее отдельная и куда более массовая беда, о ней речь в статье об обвинениях в колдовстве.

Логика, на которой преступление стоит, проста и от этого не менее отвратительна. Часть считается несущей способность целого: то, чем человек видел, говорил, ходил, зачинал, должно передать составу соответствующее свойство. К этому добавляется представление, что взятое у живого сильнее взятого у мёртвого, — и именно оно превращает суеверие в пытку и убийство. Дальше подробностей не будет: ни какие части, ни для каких целей, ни как. Это ровно та информация, которая никому не нужна, кроме заказчика.

Жертвы — чаще всего дети, пожилые и люди, которых некому искать. Отдельная и особенно чудовищная категория — люди с альбинизмом.

Масштаб: цифры, которых нет, и цифры, которые есть

Отдельной статистики по таким делам не ведёт почти никто: юридически это убийство, оно и учитывается как убийство. Южноафриканская полиция в разные годы называла порядок в несколько десятков подозрительных случаев ежегодно на страну с населением за шестьдесят миллионов. Исследователи считают, что часть дел не распознаётся, а часть, наоборот, приписывается мути ошибочно — под удобную версию.

С людьми с альбинизмом счёт другой и он документирован международными органами. В Танзании волна нападений с середины 2000-х годов дала десятки убитых и большее число изувеченных выживших; в Малави с 2014 года пошла своя волна, с похищениями и разрытыми могилами. Ооновские доклады и работа правозащитных организаций зафиксировали и мотив, и рынок: части тел покупались для изготовления составов на богатство и удачу. Танзанийское правительство в 2015 году в качестве экстренной меры на время запретило деятельность целителей вообще — мера показательная и малоэффективная, но говорящая о том, насколько ситуацию признали серьёзной.

Отдельно стоит случай, известный по расследованию в Лондоне: осенью 2001 года в Темзе нашли торс мальчика, которому было около пяти лет. Опознать его не удалось, ему дали условное имя. Изотопный анализ костей указал на Западную Африку, следствие вышло на Нигерию и на схему перевозки детей; версия следствия — убийство ради обрядового использования тканей. Дело показало, что рынок трансграничный и что европейские города из него не исключены.

Кто это делает и кто это заказывает

Пресса пишет «колдун убил», и это почти всегда неверная расстановка. В известных делах фигура целителя — исполнитель или посредник, а инициатива идёт от заказчика: чаще всего это человек с деньгами, которому нужен состав на успех предприятия, на выборы, на тяжбу. Убивают, как правило, нанятые люди, не имеющие к традиционной практике никакого отношения.

Профессиональные объединения целителей эти дела осуждают публично и последовательно, и у них для этого есть прямой интерес: каждое такое дело бьёт по легальной профессии, в которой заняты десятки тысяч человек. Внутри традиции такой поступок тоже не «сильная работа», а именно преступление: убийца по местному счёту сам становится умтхакати — колдуном, врагом общины, — и это разобрано в отдельной статье.

Тёмная работа без крови

Гораздо чаще тёмная сторона обходится без всякого убийства, и вот её надо знать по устройству.

Идлисо — самое ходовое обвинение зулусской практики: считается, что вредоносное вещество подкладывают человеку в еду или питьё, и оно вызывает медленное истощение, боль в груди, кашель, ощущение живого существа внутри. Это не отравление в фармакологическом смысле — во всяком случае, не только оно; описание идлисо этнографически устойчиво и держится на представлении о посланном веществе, которое живёт в теле и питается человеком.

Уфуфуньяне — состояние, приписываемое посланным духам: приступы, чужие голоса, речь на непонятных языках, бег. Считается, что его насылают через состав, оставленный на дороге, которой пройдёт жертва.

Работа по следу и по вещи. Логика та же, что в десятке других традиций: берётся земля из-под ноги, нитка одежды, волос, — и над ними делается то, что должно случиться с человеком. Составы для этого относятся к чёрному разряду, о котором сказано в статье про мути.

Конкретных рецептов вредоносных составов я не привожу — и не по деликатности. В этой части традиции граница между обрядом и физическим ядом стёрта, и всё, что я мог бы написать, было бы либо бесполезным, либо инструкцией по отравлению. Первое не нужно, второе не будет.

Что имеет смысл знать — обратную сторону, работу на закрытие. Она открыта, её делают в каждом втором дворе и она устроена так: двор обносят дымом бессмертника, окропляют защитным составом порог, входы и углы, человека моют и ставят ему насечки, а после выгоняющей части обязательно завершают белым — иначе он остаётся раскрытым.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Отцы мои, лежащие в земле, я вас зову по именам.
Кто-то бросил мне под ногу то, чего я не клал, и вложил мне в рот то, чего я не ел.
Я не знаю его лица и не прошу знать.
Возьмите чужое из меня и вынесите за ограду, как выносят золу.
Что пришло дорогой — пусть дорогой и уйдёт, к тому, кто послал.
Порог мой закрыт, дым мой стоит, вода моя чиста.
Я вымыт и я побелён, и на мне нет больше чужой руки.
Сказано при вас и при огне — так и держится.

Закон

Мути-убийство — обычное убийство, и в особой статье оно не нуждается; преследуют его как убийство и судят как убийство. Отягчающими идут похищение, причинение увечий, а в делах с несовершеннолетними — возраст жертвы.

С колдовством как таковым сложнее. В Южной Африке действует закон 1957 года о пресечении колдовства, который карает и обвинение человека в колдовстве, и заявление о своей способности колдовать. Замысел был защитный — прекратить самосуды, — а результат двусмысленный: под формулировки попадает и обычная гадательная практика сангома. Объединения целителей добиваются его пересмотра, комиссия по реформе права им занимается не первый год. В Танзании, Малави и Мозамбике действуют собственные, столь же спорные акты колониального происхождения.

Что с этим делать читателю

Практический вывод один, и он касается не Африки. Русскоязычный рынок эзотерических услуг регулярно предлагает «африканское проклятие», «работу через вуду» и «сильнейшую магию мути». В подавляющем большинстве это торговля страхом людьми, никакого отношения к традиции не имеющими: настоящий целитель работает в своей общине, с людьми, которых знает, и берёт деньги за приём, а не за обещание погубить незнакомца на другом континенте.

А если попадётся предложение, где всерьёз упомянуты человеческие ткани, — это не эзотерика, это заявка на соучастие в тяжком преступлении, и разговаривать тут надо не с автором объявления, а с полицией.