Мути — это лекарство. Не «чёрная магия», не «колдовское зелье», а обычное слово южноафриканских языков нгуни, означающее ровно то же, что для нас означает аптечная полка. Им пользуются десятки миллионов человек, оно продаётся на городских рынках открыто, у него есть отраслевой закон и государственный совет. Разбирать эту тему надо с этого, а не с криминальной хроники, иначе вся конструкция понята задом наперёд.
Слово
В зулусском umuthi (множественное imithi) значит одновременно «дерево» и «лекарство»; в косанском, свази, ндебеле — то же корневое слово с местными вариантами произношения. Русское «мути» — это то же слово, дошедшее до нас через английскую передачу.
Объём понятия шире европейского «лекарства». Мути лечит тело, но им же укрепляют дом, чистят двор после ссоры, готовят человека к суду или собеседованию, ставят защиту на скот и на машину. Логика здесь не «медицина отдельно, магия отдельно», а общая: неблагополучие — это состояние, которое лечится веществом плюс словом плюс обрядом, и различать, что из трёх подействовало, никто не считает нужным.
По оценкам, в Южной Африке к традиционным средствам обращается большинство населения, и обращается не вместо больницы, а параллельно с ней; практикующих десятки тысяч, годовой оборот измеряется миллиардами рандов. Как это уживается с государственной медициной, разобрано отдельно в статье о знахаре и больнице.
Кто его делает
Работают с мути две разные фигуры, и путать их — самая частая ошибка.
- Иньянга — травник. Его дело — вещество: знать растения, собирать, готовить, назначать. Диагноз он ставит расспросом или принимает готовым.
- Сангома — гадатель и посредник предков. Он выясняет, в чём дело, через кости и через сны, и уже потом либо готовит сам, либо отправляет к травнику.
Граница подвижна: многие сангома травы знают, многие иньянга гадают. Но исходное разделение труда — диагноз и вещество — держится, и в разговоре его соблюдают. Ремесло травника разобрано в статье о ньянга, устройство призвания — в статье о сангома.
Из чего он состоит
Основа — растения: корень, кора, луковица, лист, смола. Именно поэтому слово одно и то же с «деревом». Ходовые вещи, которые можно назвать без всякой тайны:
- имфефо — сухие бессмертники, их жгут; дым открывает разговор с предками и присутствует почти в любой домашней работе;
- умхлоньяне — местная полынь, от простуды, паром и настоем;
- инкомфе, «африканская картошка» — клубень, ходовое укрепляющее;
- умсузване — кустарник с лимонным запахом, им моются и окуривают;
- убулаву — корни, дающие при взбивании густую пену; пену пьют и ею умываются, назначение — прояснить сны и «открыть голову». Это прямой рабочий инструмент гадателя;
- интелези — не одно растение, а состав для окропления: им брызгают двор, порог, скот, людей перед делом.
Кроме растений идут минералы — белая глина, охра, соль, — и животное сырьё: жир, кожа, кости, желчь, перья. Часть его совершенно бытовая (козья желчь после домашнего забоя), часть создаёт настоящую проблему: спрос на части хищных птиц, особенно грифов, которых берут «на прозорливость», выбивает виды в дикой природе. Та же беда с несколькими деревьями — перечная кора, дикий имбирь и ещё десяток видов ободраны до угрозы исчезновения, и питомники при рынках это уже не покрывают.
Белое, чёрное и красное
Внутренняя классификация зулусской практики делит мути по цвету, и это не про окраску состава, а про назначение.
- Белое — укрепляющее, очищающее, охлаждающее. Им заканчивают почти любую работу: после того как дурное вышло, человека надо «побелить».
- Чёрное — выгоняющее и опасное. Им вытягивают вошедшее, им же можно ударить. Одно и то же вещество в чёрном разряде работает в обе стороны — в этом весь узел, и об этом отдельная статья про тёмную сторону.
- Красное — переходное, промежуточное состояние между первым и вторым; в этом разряде идут составы для тех, кто находится в опасном положении: вдова, только что родившая, воин, вернувшийся с крови.
Порядок обычно такой: сначала чёрное, чтобы выгнать, потом красное, потом белое, чтобы закрепить и закрыть. Пропустить завершающее белое считается грубой ошибкой — человек остаётся открытым.
Как принимают
Способов немного, и они на виду:
- Пьют — настой или отвар, обычно натощак и с утра.
- Рвотное — питьё большого объёма тёплой воды с составом и последующая рвота. Считается основным способом очистки, делается на рассвете, часто у реки.
- Клизма — приём, равный по частоте рвотному. Именно он даёт основную долю документированных отравлений и госпитализаций, особенно у младенцев; это факт, а не выпад против традиции, и сами объединения целителей от применения его детям отговаривают.
- Пар — человек садится под одеяло над горшком с горячим отваром.
- Насечки — на коже делают мелкие надрезы и втирают в них порошок; отсюда рядки точечных шрамов на суставах и на висках. Так ставят защиту и «зашивают» человека.
- Окропление и окуривание — двор, порог, кровать, стадо, инструмент.
Дозировок и составов я здесь не привожу и приводить не буду: их назначают на человека, после разговора и гадания, и разница между укрепляющим и ядовитым в этой аптеке часто определяется количеством.
Мути на удачу — тоже мути
Отдельно стоит сказать, потому что европейского читателя это сбивает: обращение к целителю «на дело» абсолютно обычно и никем не считается тёмным. Мути берут перед судом, перед экзаменом, на открытие лавки, на защиту таксопарка. Футбольные клубы нанимают целителей открыто, и окропление поля перед матчем — публичная и обсуждаемая в прессе практика. Тут нет ничего скрытого: это то же самое, что взять благословение.
Работа на укрепление торговли устроена просто: состав закапывают у входа, ставят под порог, брызгают им прилавок, обносят помещение дымом. Сопровождается это обращением к предкам хозяина — не к абстрактной силе, а к своим умершим по имени.
Рабочее переложение воззвания:
Отцы мои и матери мои, лежащие в земле, я вас зову по именам, а не наугад.
Вот дым, вы его знаете, вот вода, вот корень, вот моя рука.
Дом этот мой, порог этот мой, вход этот мой.
Кто придёт с добром — пусть войдёт и вернётся снова.
Кто придёт с завистью — пусть найдёт порог выше своего шага.
Держите крышу, держите замок, держите счёт.
Я не молчал и не прятался: я позвал вас вслух и при свидетелях.
Слово сказано над дымом — пусть стоит, пока стоит дом.
Где начинается другая половина
Всё вышеописанное — то, чем мути является в подавляющей своей части: травы, рынок, лавка, семейный обряд. Но у слова есть и вторая, малая, реально существующая сторона: составы, которые делаются с намерением навредить, и — в редких, но настоящих уголовных случаях — с использованием человеческих тканей. Это не выдумка колониальной прессы и не страшилка: это документированные преступления с живыми жертвами и приговорами. Пропорция при этом такова, что перепутать её значит соврать: на миллионы обращений за корой и корнем приходятся считаные дела. Об этом — следующая статья, и она написана без смягчений.
Закон
С 2007 года в Южной Африке действует закон о традиционных практиках здоровья: есть совет, есть реестр, есть четыре признанные категории практикующих, включая травника, гадателя, повитуху и обучающегося. Регистрация даёт целителю право выдавать больничный лист, признаваемый работодателем. Одновременно закон запрещает лечить ряд состояний и обязывает направлять к врачу. Работает это неровно, реестр наполняется медленно, но сама рамка означает главное: мути в Южной Африке — легальная профессия, а не подполье.