Эта полоса — единственная в корпусе, которая работает не наружу, а внутрь системы. Все прочие главы что-то делают с миром; эта проверяет, не обманывают ли тебя, — и обманывать может как человек, так и тот, кого ты сам вызвал. Отсюда её особое положение: без неё остальной корпус не имеет обратной связи, и оператор судит о своей работе по её же собственным заверениям.
Две мишени, а не одна
Пересказы сводят главу к «узнать, лжёт ли человек». В корпусе под этим лежат две задачи, разведённые по сути и по последствиям.
Человек. Ложь в слове, подлог в бумаге, скрытое намерение, поддельная монета и поддельный товар, тайный умысел в договоре. Практическая часть, смежная с судебной полосой: в разбирательстве эти две главы применяются вместе.
Дух. Явился ли тот, кого звали; не подменён ли; говорит ли по своему чину или врёт из выгоды. Это и есть настоящий центр главы, и по значимости она здесь важнее первой.
Разница между ними — не в степени, а в устройстве. Человека можно проверить фактом, и рано или поздно факт придёт сам. Явившегося проверить нечем, кроме него самого, и вот это положение книга закрывает отдельной полосой квадратов.
Спор, в котором это писалось
Задача различения не изобретена гримуарами и была в XV веке предметом большой богословской работы. Термин для неё существовал давно — различение духов, discretio spirituum, восходящее к прямому предписанию не всякому духу верить, но испытывать духов. К времени бытования немецких списков Абрамелина это была живая и острая тема: Жан Жерсон писал о проверке откровений и духов на рубеже XIV–XV веков, и одна из его работ на эту тему связана с Констанцским собором — тем самым, который стоит и в жизнеописании Абрахама, в эпизоде о бегстве папы, разобранном в статье о квадратах на замки.
Одна эпоха с двух сторон занята одним вопросом: как отличить настоящее явление от поддельного. Церковная сторона отвечала признаками — плодами, послушанием, согласием с учением. Гримуар отвечает инструментом. Обе стороны согласны в главном: самому явлению верить нельзя по факту его появления.
Почему это главная страховка корпуса
Абрамелин строит прикладную часть на подчинённых исполнителях. Подчинение — принуждение, а принуждённый слуга заинтересован работать поменьше и казаться сделавшим побольше. Полоса на распознание — единственное место, где книга даёт средство это проверить.
Отсюда правило, вытекающее из композиции: листы этой главы делают раньше, чем листы прикладных глав. Не в момент подозрения, а заранее, как условие всей работы. У кого нет проверочного наряда, тот верит отчётам, а отчёты в этой системе поступают от заинтересованной стороны.
Двойная группа и её сверка
Числа квадратов не назову: счёт расходится между французской линией через Матерса и немецкой через Дена, как расходится общий итог корпуса — у Матерса его дают в районе двух с половиной сотен, немецкие списки дают больше. Считай по своему изданию.
- Размеры малые и средние, четыре-шесть клеток по стороне.
- Строй общий: буквы, а не числа; верхняя строка называет дело или исполнителя; таблица симметрична относительно главной диагонали; набор букв замкнут.
- Двойной адрес. Это якорь полосы: часть квадратов главы обращена к человеку, часть — к духу, и подписаны они по-разному. Ни в одной другой прикладной главе адресат не раздваивается так явно, и путать эти две подгруппы нельзя: лист на человека, приложенный к явлению, ничего не показывает.
- Соседство. Полоса стоит между главами на память-разумение и на суд.
Буквенного состава не привожу. Проверка листа обычная: пересчитать клетки, убедиться в отсутствии пустых, сверить строки со столбцами, сопоставить верхнюю строку с соседями по главе. Здесь у этой проверки есть дополнительный смысл — испорченный проверочный лист хуже, чем его отсутствие, потому что даёт ложное спокойствие.
Исполнители общие: четыре князя — Люцифер, Левиафан, Сатана, Велиал; восемь подчинённых — Астарот, Магот, Асмодей, Вельзевул, Ориенс, Паймон, Аритон, Амаймон; ниже поимённо расписанные служители. Условие то же: лист действует потому, что исполнители подчинены.
Порядок проверки
- Развести адресата. Прежде листа реши, кого проверяешь — человека или явившегося. Это разные подгруппы.
- Назвать проверяемое. Не «правду вообще», а это утверждение, эта бумага, этот отчёт, это явление в эту ночь. Проверка без предмета не даёт ничего.
- Заготовить заранее. Лист на духа делают до начала работы, а не в момент сомнения. Изготовление при явившемся — уже сообщение ему о том, что ты сомневаешься.
- Изготовить своей рукой, в свой час, в один заход, без помарок.
- Применить по указанию главы. Полоса частью носимая — держат при себе на встрече и на разборе, — частью относится к оратории и предъявляется явившемуся.
- Не спорить с результатом. Полученный отрицательный ответ не перепроверяют новым листом. Это правило корпуса, и здесь оно жёстче всего: троекратная перепроверка неприятного результата — способ уговорить себя, а не узнать.
- Снять по окончании дела.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Вам, поставленным на правду и на кривду, — по чину, выдержанному от начала до конца, и по разрешению, которое дано.
Вот тот, кто передо мной, и вот слово его, сказанное в такой-то день и о таком-то деле.
Покажите мне: своим ли именем назван, своим ли чином стоит, за себя ли говорит или за другого послан.
Что писано ложно — тому дайте проступить; что подложено — тому дайте не сойтись; что сказано с двойным дном — тому дайте раскрыться прежде, чем я соглашусь.
Условие кладу: чужого стыда мне не показывать без нужды, тайны, к делу не идущей, не открывать, и по одному признаку меня в уверенность не вводить.
А как узнаю — станьте, где стояли, и дела этого более не касайтесь.
Чего эта глава не ловит
Границы здесь надо называть точно, иначе полоса превращается в оправдание любой уверенности.
Она не ловит собственного самообмана. Лист проверяет чужое слово и чужое явление. Оператор, который сам придумал себе результат и сам же его подтвердил, для этой главы невидим — проверяемого лица здесь просто нет.
Она не ловит правды, сказанной с расчётом. Служитель, говорящий правду в той части, где ему выгодно, и умалчивающий в остальном, проходит проверку на ложь. Отсюда третья строка вставки — вопрос не «лжёт ли», а «за себя ли говорит».
Она не заменяет факта. Полученный ответ о человеке проверяется обычным порядком: бумагой, свидетелем, временем. Наряд ускоряет проверку, а не отменяет её.
Сбои и цена
Взят лист не той подгруппы. Самый частый сбой: квадрат на человека приложен к явлению или наоборот. Проявляется как молчание — ни признака, ни отклика.
Проверка после решения. Лист поставлен, когда договор уже подписан. Работает, но толку нет: полоса показывает, а не отменяет.
Наряд оставлен. Не снятая проверка даёт узнаваемое состояние: всё вокруг начинает выглядеть двойным, в каждом слове мерещится второе дно. Снимается тем же порядком, каким ставилась.
Пустой ход. Битый квадрат либо отсутствие подчинения.
Цена этой полосы называется её же положением в системе. Проверочный наряд ставит оператора в отношение недоверия к собственным исполнителям — и это состояние, в котором работа идёт медленнее и тяжелее. Книга на это идёт сознательно: медленная работа с проверкой предпочтительнее быстрой без неё, потому что при подчинении, добытом полугодом или полутора годами распорядка, ошибка в отчёте дороже, чем задержка.
Русская низовая традиция решает ту же задачу допросом имени: явившегося заставляют назваться и назваться правильно, и отказ или заминка — уже ответ. Египетская сторона идёт дальше и делает из этого закон: сущность, чьё имя названо неверно, не обязана слушаться и не обязана быть честной. Абрамелин говорит то же самое языком решётки — правильный лист получает правильный отклик, битый лист получает то, что исполнителю удобнее.