Глава о животных читается сегодня как сказочная, а писалась как хозяйственная. За обещанием повелевать зверьём стоит крестьянский и городской быт, где скот — это капитал, лошадь — транспорт, собака — охрана, а падёж стада разоряет двор быстрее пожара. Разбираем, что именно обещано в этой полосе квадратов, кому это было нужно и что остаётся, если снять с обещания парадный слой.

Четыре разных дела под одним словом

Пересказы сводят главу к одной строке — «власть над животными». В самом корпусе под этим лежат по меньшей мере четыре несводимые задачи, и квадраты у них разные.

Смирить. Заставить зверя не тронуть: собаку — не залаять, лошадь — стоять, дикое животное — уйти с дороги. Самая ходовая часть полосы; она же смыкается с главой на замки, потому что уйти со двора, не подняв собак, — задача одного порядка.

Собрать и привести. Пригнать зверя или птицу туда, где ты его ждёшь. Промысловая часть. Здесь корпус ближе всего к тому, что в русской традиции делает пастуший отпуск, — только адресат другой.

Уберечь своё. Отвести падёж, потраву, порчу молока, хромоту, бесплодие в стаде. По объёму употребления это, вероятно, главная часть главы, хотя в заголовке она звучит скромнее прочих.

Навести на чужое. Обратная операция. В корпусе она стоит не здесь, а в полосе на разрушение и вред: другие исполнители, другое разрешение, другая цена.

Лист, взятый «на животных вообще», предмета не имеет, а квадрат без предмета в этой книге не работает.

Хозяйство, в котором это писалось

XV век на германских и итальянских землях — мир, где падёж скота случается регулярно и объясняется в двух регистрах сразу: как Божье попущение и как чужое наведение. Папская булла 1484 года, открывшая дорогу большим процессам, среди вреда, приписываемого колдовству, прямо называет порчу плодов земли и приплода скота. То есть во время бытования немецких списков Абрамелина «власть над животными» была не фантазией, а юридически значимым обвинением.

Отсюда следствие: обладание такой главой было опасно, и опасно именно этой — больше, чем главой на полёт или на превращения, которые суд трактовал как басню. В рукописях заголовки полосы сокращены сильнее обычного, а часть квадратов дана без ясной подписи. Это не порча текста, а осторожность переписчика.

Счёт, размер, соседство в списке

Точного числа квадратов главы не назову: счёт расходится между французской линией через Матерса и немецкой через Дена, как расходится и общий итог корпуса — у Матерса его дают в районе двух с половиной сотен, немецкие списки дают больше. Считай по своему изданию.

Буквенного состава по памяти не привожу. Проверяй лист так же, как весь корпус: пересчитать клетки, убедиться в отсутствии пустых, сверить каждую строку с одноимённым столбцом, сопоставить верхнюю строку с верхними строками соседей по главе. Причины пустот разобраны в статье о неполных квадратах.

Иерархия исполнителей общая: четыре князя — Люцифер, Левиафан, Сатана, Велиал; восемь подчинённых им — Астарот, Магот, Асмодей, Вельзевул, Ориенс, Паймон, Аритон, Амаймон; ниже поимённо расписанные служители. Приписка имён к этой главе в рукописях расходится. Условие, без которого полоса мертва, здесь то же: лист действует потому, что исполнители уже подчинены.

Как это делается

  1. Назвать животное. Не «собаки соседа», а этот двор, этот пёс, этот случай: место, хозяин, примета.
  2. Назвать дело. Одно из четырёх. Смешанной постановки книга не знает.
  3. Изготовить лист своей рукой, в свой час, на чистом материале, в один заход и без помарок.
  4. Приложить по указанию главы. Полоса контактная: лист держат при себе, входя, либо ставят в стойле, на воротах прогона — там, где животное проходит.
  5. Держать срок. Охранная постановка — на стойловый или пастбищный период, не «навсегда». Разовая — на один проход.
  6. Снять. Лист забирают и уничтожают по окончании срока. Оставленный наряд — открытая власть над двором, которой после твоего ухода никто не управляет.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Вам, поставленным на бессловесное и на дыхание его, — по чину, выдержанному от начала до конца, и по разрешению, которое дано.
Вот двор, вот хозяин, вот скот его поимённо и по масти: коровы в стойлах, кони в упряжи, псы при воротах.
Держите их в целости: от мора, от потравы, от подтёка молока, от бешеной жилы, от чужого слова, сказанного на убыль.
А кто идёт на этот двор со злом — тому пусть пёс не спит и конь не даётся, и пусть не сойдёт ему тихо.
Условие кладу: зверя не мучить, скотины не гнать до надрыва, приплода чужого не отнимать и на соседский двор беды не сводить.
Как выйдет срок — станьте, где стояли, и над этим двором власти более не имейте, доколе не позову.

Что за этим стоит на самом деле

Трезво: у главы есть слой, работающий без всякой метафизики, и слой, который метафизикой держится, — и путать их не надо.

Первый слой — поведенческий. Человек, вошедший в хлев с готовым нарядом и ясной задачей, входит спокойно и не боится. Скот и собаки читают именно это, и читают безошибочно. Значительная часть «власти над животными» во всех традициях — от абрамелиновых квадратов до пастушьих отпусков — держится на том, что оператор перестал быть источником тревоги. Отсюда и требование делать лист заранее, а не в дверях: подготовка меняет входящего раньше, чем животное.

Второй слой — хозяйственный. Наряд на срок заставляет обходить стадо, считать голову, смотреть вымя и копыто. Регулярный обход снимает половину бед, на которые ставится квадрат. Книга этого не проговаривает, но её распорядок это встраивает.

Третий слой — то, ради чего главу держали: подчинённый исполнитель делает работу, к которой у оператора доступа нет. Здесь книга не оправдывается, и я за неё оправдываться не буду. Скажу только, где проходит проверяемая граница: смирение зверя и охрана стада дают наблюдаемый результат в обозримый срок, а «власть над всяким животным» как способность нигде в корпусе не описана как достигнутая.

Отказ и цена

Взят соседний квадрат. Вместо смирения идёт вред: скот болеет, собаки звереют, лошадь калечится. Признак смещения заголовка в списке. Лист снимают немедленно и сверяют главу по другой редакции.

Наряд без предмета. Не происходит ничего. Ловится за минуту: можешь ли ты назвать конкретное животное и одно дело?

Наряд оставлен. Двор с непогашенным нарядом ведёт себя странно во все стороны сразу: то удивительная удача с приплодом, то беспричинный падёж.

Пустой ход. Либо битый квадрат — ловится симметрией, — либо не сделано подчинение.

Цена называется книгой в общем для корпуса виде: духи служат, пока держится распорядок, которым они подчинены, и работа вне разрешения этот распорядок расшатывает. Собственная цена полосы — в её обратимости. Власть над животным не имеет знака: тот же наряд, который держит стадо, ложится и на чужое стадо, и предохранителя, кроме условия, которое оператор ставит сам, книга не встраивает. Русская традиция решала это иначе: пастуший отпуск связывает не скот, а пастуха, запретами на весь сезон, и цена берётся с него вперёд. Абрамелин вперёд не берёт — и потому здесь легче всего не заметить, что ты уже перешёл в соседнюю главу.