Полётная полоса корпуса собирает под одним обещанием три разных дела: подъём по воздуху, мгновенный перенос в названное место и передвижение по воде и под водой. Разбирать их вместе можно только до определённой черты — устройство группы у них общее, а оценка разная. Ниже: что стоит в книге, как эти обещания читались в XVI веке, и почему буквальное чтение здесь упирается в стену раньше, чем в любой другой главе.
Три дела под одним словом
Полёт по воздуху. Самое громкое обещание корпуса и самое старое: воздушное передвижение приписывалось колдунам задолго до появления книжной магии.
Перенос. Оказаться там, куда обычным ходом идти неделю. Это не полёт, а другое дело: важна не среда, а скорость и то, что путь не проходится.
Вода. Хождение по воде и под водой — отдельная часть, тяготеющая к дорожной главе о путешествии больше, чем к воздушной.
Различение не педантство. Списки эти дела разносят по-разному: в одной линии они рядом, в другой перемешаны с дорожными квадратами, и заголовки, как везде в корпусе, сокращены. Прежде чем брать лист, посмотри, к какому именно из трёх дел он отнесён в твоём издании, и по возможности сверь с другой линией — французской через Матерса или немецкой через Дена.
Что обещает книга
Передаю содержание, а не букву. Обещание сформулировано без ограничений: подняться, перенестись, пройти. Ни расстояния, ни высоты, ни времени в тексте нет — и это само по себе диагностично. Там, где корпус работает всерьёз, он дробен: лечебная полоса перечисляет состояния, денежная требует назвать сумму и срок, кладовая делит сокрытое на разряды. Полётная полоса не оговаривает ничего.
Второе: как и везде, дело исполняют служебные духи, приведённые к покорности заранее, по общей иерархии — четыре князя и восемь подчинённых им, Астарот, Магот, Асмодей, Вельзевул, Ориенс, Паймон, Аритон, Амаймон, а под ними поимённо перечисленные служители. Никакой особой силы у самого листа нет; квадрат — наряд, и без подчинения он пуст.
Как читали полёт современники
Тут материал есть, и он редкой прямоты — потому что полётом в XVI веке занимались не только судьи, но и врачи.
Церковно-правовая линия, идущая от старого канона о ночных выездах, объявляла воздушный полёт наваждением: женщинам, уверенным, что они летали за госпожой ночей, полагалось объяснять, что всё это случилось в голове, а не под небом.
Медицинская линия пошла дальше и поставила опыт. Иоганн Вейер в книге 1563 года о кознях демонов объяснял полёты меланхолией, снотворными составами и внушением. Джамбаттиста делла Порта в своей натуральной магии разбирал состав ведьминской мази и приходил к тому же выводу — работает воображение, а не воздух. Испанский врач Андрес Лагуна в середине века описал случай, когда мазь, изъятую у подозреваемых, натёрли на женщину: она проспала более суток, а проснувшись, была недовольна тем, что её вернули из очень приятного путешествия. Рассказ этот передаётся со слов самого врача, но он показателен: летали в этой культуре во сне, и это знали уже тогда.
Значит, читатель квадратной книги имел в своём распоряжении не одно, а два готовых понимания полёта: буквальное — воздух под ногами, и наведённое — путешествие, случившееся с человеком, но не с его телом. Второе объясняет, почему глава в корпусе есть и почему она такая короткая.
Устройство группы
- Группа мелкая. Несколько листов на три дела, без градаций. По корпусу это признак раздела, который держат для полноты списка.
- Размеры — середина корпуса, пять-семь клеток по стороне.
- Строй общий: буквы, а не числа; верхняя строка называет дело или исполнителя; квадрат симметричен относительно главной диагонали; набор букв в теле замкнут.
- Счёт расходится. Общий счёт корпуса у Матерса принято давать в районе двух с половиной сотен, немецкие списки дают больше; по полётной полосе цифру бери из своего издания.
Буквенного состава по памяти не привожу: эффектные главы чаще всего гуляют по перепечаткам в виде вольных достроек. Проверка целости до применения обязательна — пересчитать клетки по стороне; убедиться, что пустых нет; сверить каждую строку с одноимённым столбцом; прочесть верхнюю строку и сопоставить с соседями по главе. Матерс честно оговорил неполноту части квадратов своей рукописи; позднейшие перепечатки местами заполнили пробелы без оговорок, и отличить такую вставку от рукописного чтения по печатному листу невозможно.
Порядок
- Разрешение на конкретную задачу: дойти, успеть, оказаться. Не на «умение летать».
- Определить, какое из трёх дел решается. Перенос и полёт — разные наряды.
- Квадрат своей рукой на чистом материале, отведённом только под это.
- Применение по указанию главы твоего издания; для этой полосы указания в линиях расходятся сильнее обычного.
- Короткий срок, объявленный заранее.
- Отпуск, снятие и уничтожение листа.
Рабочее переложение воззвания:
Вам, поставленным на дорогу и на скорый ход, — по чину, выдержанному от начала до конца, и по разрешению, которое дано.
Мне нужно быть в месте, которое я назвал, и быть там прежде срока, который мне отмерен обычным ходом.
Ведите дорогой, что откроется: подводой, попутчиком, водой, тропой, оказией — как выйдет, лишь бы вышло вовремя и без беды.
Ни во сне меня не носить и сном не подменять, ни памяти мне не мутить, ни во хмель, ни в жар меня не вводить.
Ни с кем в пути не разминуть, кого мне встретить положено, и никого в дороге не тронуть.
Как доеду — отступите и станьте, где стояли, доколе не позову.
Трезвая оценка
Свидетельств о телесном полёте нет. Есть обещания книг, есть признания на процессах, полученные под давлением, есть рассказы о ночных путешествиях, которые сами рассказчики описывают как случившееся во сне. Первое — реклама рукописи. Второе не свидетельство вовсе. Третье — свидетельство о сновидении, и оно ценно, но оно не о воздухе.
Обещание не оговорено. Отсутствие ограничений по расстоянию, высоте и времени в главе, где всё остальное в корпусе оговаривается дотошно, — сильный признак того, что раздел книжный, а не рабочий.
Механика противоречит собственной системе книги. Служебные духи в этой традиции действуют на восприятие, на обстоятельства и на чужую волю. Поднять тело — задача иного рода, и нигде в корпусе, кроме этой главы, ничего подобного духам не поручается.
Насмешки здесь нет: полёт — древнейшее из желаний, и люди, переписывавшие эти листы, знали о нём не меньше нашего. Но обещание, которое книга даёт, она не описывает; а то, что она описывает, — короткий наряд на срок — телесного подъёма не покрывает.
Что остаётся
Остаётся третье из трёх дел, и оно единственное имеет практическое продолжение: перенос, понятый как дорога, которая складывается. Попутчик, оказия, отменённая задержка, свободное место там, где мест не было. Так эта полоса и смыкается с дорожной главой о путешествии, где то же самое сказано без воздуха и без чудес, — и где, в отличие от полёта, есть градации, условия и сроки, то есть все признаки раздела, которым действительно пользовались.