Книга квадратов открывается главой о знании: узнать прошедшее и будущее, узнать сокрытое, получить ответ там, где рассуждением его не взять. Место этой главы во главе корпуса не случайно — по логике книги знание идёт раньше всякого действия. И оговорка стоит там же, в самом заголовке: спрашивать можно обо всём, что прямо не противно Богу, — то есть ограничение наложено не на способ, а на предмет вопроса.

Что именно обещает глава

Разделить стоит три разные вещи, которые в пересказах слипаются в одну.

Сокрытое сейчас. Где лежит потерянное, кто взял, что происходит там, куда ты не можешь посмотреть, что на уме у человека, о котором идёт речь. Самая надёжная часть главы и самая проверяемая: ответ здесь сходится или не сходится с фактом в обозримый срок.

Прошедшее. То, что было и о чём не осталось свидетелей. Работает так же, но проверить труднее, и потому себя обманывать легче.

Будущее. Здесь книга осторожнее, чем принято думать. Обещано не расписание событий, а ответ на поставленный вопрос — и ответ этот приходит в той мере, в какой вопрос задан узко. Спросил «что меня ждёт» — получил ровно столько, сколько сам вложил в формулировку.

Рядом стоит смежная тема того же порядка: просветление в спорном предмете, разрешение сомнения в науке или в деле. Практически это тот же механизм, направленный не на факт, а на суждение.

Устройство сеток этой главы

Квадраты здесь небольшие: чаще всего сетки в четыре-шесть букв по стороне. Верхняя строка называет квадрат, остальные строятся так, что таблица читается по строкам и по столбцам, а во многих случаях и в обратную сторону — встроенная проверка на порчу.

Первую сетку главы издания приводят под ключевым словом MILON; она обычно и открывает корпус в перепечатках. Букв её я здесь не привожу и не советую доверять ни одному пересказу, включая этот: сверяй по своему изданию, клетка за клеткой, и проверяй симметрию сам. Именно эти, самые известные сетки чаще всего кочуют по перепечаткам с чужими исправлениями, и отличить восстановленную букву от рукописной в них уже нельзя.

Часть квадратов главы в списке, с которого работал Матерс, дана с пустыми клетками. Правило простое и общее для всего корпуса: неполный квадрат в работу не идёт. Причины дыр и способы их распознать разобраны отдельно.

Порядок работы

  1. Право. Срок выдержан, встреча состоялась, исполнители связаны присягой. Без этого дальше идти незачем: сетка без права не работает и не вредит — она просто мертва.
  2. Вопрос. Одна фраза, письменно, до всего остального. Один предмет. Никаких «и заодно». Вопрос, который нельзя записать одной фразой, ещё не готов.
  3. Проверка формулировки. Прочти вопрос и спроси себя: какой ответ будет считаться отрицательным? Если отрицательного ответа не предусмотрено, вопрос задан так, что подтвердится любым исходом, — и толку от него не будет.
  4. Выбор сетки. По существу задачи, не по звучности слова. Сокрытое сейчас, прошедшее и будущее — разные квадраты.
  5. Изготовление. В свой час, в оратории, своей рукой, на чистом листе, в один заход, без помарок. Помарка — новый лист.
  6. Предъявление. Способ задаёт глава: одни сетки держат при вопросе, другие кладут на место, о котором спрашивают, третьи показывают явившемуся. Своего способа не выдумывай.
  7. Приём ответа. Записывай сразу и не толкуй по ходу. Толкование — отдельная работа, и делается она позже, на холодную голову.
  8. Закрытие. Отпуск, запись даты и часа, лист — в своё место или в огонь, по предписанию главы.

Как приходит ответ

Не голосом и не текстом. По опыту этой главы отклик распределяется примерно так.

Ясного ответа на нечёткий вопрос не бывает. Это не защитная оговорка, а прямое свойство механизма: приказ исполняется по букве.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Властью, что дана мне ангелом моим, и словом, которым вы связаны, — вам говорю, кто этому знаку служит и этой букве. Вот вопрос мой, писанный прежде листа и не переменённый: о том-то и том-то, об одном, а не о многом. Требую ответа ясного: не образом смутным, не намёком, а признаком, по которому узнаю и проверю. Скажите, что было и есть; а чего ещё нет — о том скажите, чем оно станет, если пойдёт как идёт. Условие кладу: чужого мне не показывать, лишнего не примешивать, страхом не отвечать и лестью не отвечать; не показывать того, о чём не спрошен, хотя бы и знали. А как ответите — отойдите к себе с миром, ничего в доме не тронув, и лист этот пусть будет закрыт до другого часа.

Границы

Оговорка заголовка — про предмет, а не про метод, и практически она означает вот что: глава не даёт заглянуть туда, где твой интерес состоит в чужой беде. Это не нравоучение, а описание того, как система себя ведёт: работы такого рода в корпусе разложены по другим главам, у них другие исполнители и другая цена, и подставлять сюда сетку на знание бесполезно.

Второе ограничение — на частоту. Отвечающий легко соблазняет спрашивать часто; ответы мельчают, а отличить отклик от собственного воображения становится всё труднее. Тот же капкан описан в статье о Вассаго, третьем духе Лемегетона, чья единственная функция — обнаруживать скрытое и утраченное: механика другая, а правило одно — держи промежуток и не спрашивай дважды об одном.

Третье — на переспрашивание. Полученный и не понравившийся ответ не перепроверяют новой сеткой. Либо ты принимаешь его и проверяешь фактом, либо признаёшь, что вопрос был задан плохо, и переделываешь вопрос — но тогда это уже другая работа, и начинается она с чистого листа.

Соседние участки

Розыск украденного и пропавшего в русской низовой традиции держится на том же нерве: спрашивают узко, об одном предмете, и ответ читают по признаку, а не по картинке. Механика там иная — гадание на воске, на решете, на ключе с книгой, — но требование к вопросу совпадает буквально. С египетской стороны сюда ложится работа с именем: названное точно становится досягаемым, названное приблизительно не отзывается вовсе. Абрамелин говорит то же самое языком решётки: буква на месте — приказ исполняется, буква пропущена — толкуется на усмотрение исполнителя.